Но, узнав о грядущем конце света, ради Майры Бисеза сохраняла внешнее спокойствие.
Она была обескуражена тем, что Альварес столь неопределенно называла дату катастрофы. Зачем была нужна эта завуалированность? Ведь астрофизики, сделавшие прогноз, во всем остальном были так точны, что наверняка сообщили точную дату.
Дату, несомненно, выбрали Первенцы, как и все прочее, связанное с предстоящей катастрофой. А день был выбран не случайно, он имел для них какое-то значение. Но что такого особенного могло быть в двадцатом апреля две тысячи сорок второго года? Наверняка этот день никак не был связан с историей человечества: Первенцы были существами со звезд… Если так, то тут крылось что-то астрономическое.
— Аристотель, — тихо произнесла она.
— Да, Бисеза?
— Апрель две тысячи сорок второго года. Можешь сказать мне, что будет происходить на небе в этом месяце?
— Ты имеешь в виду эфемериды?
— Что-что?
— Астрономические таблицы заранее вычисленных положений небесных светил на определенные дни года, таблицы моментов каких-то заметных астрономических явлений типа затмений, колебаний блеска переменных звезд…
— Да-да. Я имею в виду именно это.
Изображение президента США уменьшилось и переместилось в угол экрана. Остальное пространство заполнилось колонками цифр, похожих на географические координаты. Но даже названия над колонками почти ничего не говорили Бисезе. По всей вероятности, астрономы разговаривали на своем собственном языке.
— Прошу прощения, — извинился Аристотель. — Я не уверен в уровне твоего опыта в этой области.
— Допустим, нет у меня никакого опыта. Можешь показать мне все это графически?
— Конечно.
Таблицы сменились изображением ночного неба.
— Вид из Лондона первого апреля две тысячи сорок второго года, в полночь, — сообщил Аристотель.
При виде невероятно ясного звездного неба на Бисезу нахлынули яркие воспоминания. Она вспомнила, как сидела со своим телефоном под хрустальным небом другой планеты, как ее маленький помощник старательно трудился над картированием звезд и определением даты… Но ей пришлось все оставить на Мире, и даже телефон.
Аристотель перебирал опции дисплея, выделял созвездия, проводил линии небесной широты и долготы.
Бисеза покачала головой.
— Просто покажи мне Солнце, — попросила она. На черном, усыпанном звездами небе, вопреки всем астрономическим законам, начал проступать желтый диск. В углу экрана замелькали даты и время суток. Бисеза начала просматривать весь месяц апрель две тысячи сорок второго года от начала до конца, наблюдая за тем, как Солнце движется по небу. Еще раз, еще и еще. А потом она подумала, что повидала во время своего странного путешествия, когда вместе с Джошем возвращалась домой с Мира.
— Пожалуйста, покажи мне Луну.
Появился бело-серый диск с символической фигурой Лунного человека.
— А теперь начни с первого апреля и снова прокрути вперед.
Луна начала вершить свое величественное шествие по небу. Менялись ее фазы, она стала полной, потом вновь начала таять, уменьшилась наполовину, превратилась в серп по краю темного диска.
И этот черный диск начал наплывать на желтый круг Солнца.
— Стоп. Изображение замерло.
— Я знаю, когда это случится, — выдохнула Бисеза.
— Что?
— Солнечная буря… Аристотель, я знаю, тебе не так просто будет это организовать. Но мне нужно поговорить с королевским астрономом… президент упоминала о ней… Шиобэн Макгоррэн. Это очень, очень важно.
Она неотрывно смотрела на Солнце и Луну, аккуратно совмещенные на ее софт-уолле. Дата имитированного Аристотелем солнечного затмения была такая: двадцатое апреля две тысячи сорок второго года.
Часть 3
Щит
19
Промышленное производство
Бад Тук встретил Шиобэн, прилетевшую на «Комарове», как и раньше.
Она уже успела сказать Баду о том, что хочет сразу приступить к работе, невзирая на местное время суток. По дороге к главным куполам лунной базы Бад улыбнулся.
— Без проблем, — сказал он. — Мы тут все равно трудимся круглосуточно — уже шесть месяцев, после директив президента.
— На Земле это очень высоко ценят, — тепло проговорила Шиобэн.
— Знаю. Но это нормально. У нас тут у всех энтузиазма — хоть отбавляй. — Он сделал глубокий вдох и выпятил грудь. — Угроза вдохновляет. Для вас это хорошо.
Последние шесть месяцев Шиобэн пребывала на грани нервного истощения.
— Наверное, — не слишком уверенно отозвалась она. Бад пытливо посмотрел на нее. Сквозь его военную суровость проглянула забота.
— Как долетели?
— Долго получилось. Слава богу, что есть Аристотель и электронная почта.
Это была третья командировка Шиобэн Макгоррэн на Луну. Первое путешествие было чудесным, о таком она мечтала с детства. Даже во второй раз она пережила приятное волнение. А третий полет превратился в обычную рутину и отнял, как показалось Шиобэн, слишком много времени.
Беда была в том, что прошел уже почти целый год после девятого июня, и миновало почти шесть месяцев после того, как президент Альварес выступила со своим эпохальным рождественским воззванием — и теперь оставалось меньше четырех лет до дня солнечной бури. К услугам Шиобэн имелось порядочное количество всевозможных отчетов, графиков и статистических сводок, по которым можно было судить, что работа по грандиозной программе строительства щита осуществляется совсем неплохо. Но у нее в голове упрямо тикали часы-календарь и отнимали, и отсчитывали день за днем.
Она попыталась объяснить Баду свое настроение.
— Я по природе пессимист: жду, что дела пойдут плохо, а когда они идут хорошо, у меня возникают неприятные подозрения. — Она вымученно улыбнулась. — Хорошенький характер для лидера проекта.
Бад склонил голову, и его коротко стриженные, подернутые серебром волосы блеснули в свете коридорных ламп.
— У вас все получается отлично. Но когда речь заходит об энтузиазме, оставьте это мне. Я когда-то был самым сволочным сержантом в тренировочных лагерях на Среднем Западе. Я кому угодно могу дать команду: «Упасть, отжаться». Так что у нас с вами может получиться неплохая команда.
Он положил руку ей на плечо.
Она ощутила крепость его пальцев, уловила запах лосьона после бритья. Бад порой казался реликтом пятидесятых годов двадцатого века. Но его прямолинейность, решительность и хорошее чувство юмора очень импонировали Шиобэн, и, конечно, эти качества были очень хороши для общего дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
