впечатывая подкованные каблуки сапог в пол, он вошел в одну из комнат. Беспорядочно разбросаны вещи, горшки со цветами перекосившись неустойчиво балансируют на подоконнике. Сами окна запечатаны толстостенными мощными ставнями. Пара картечных винтовалей лежит на взбудораженной разбросанными подушками и сбитым в комок одеялом широкой кровати без балдахина. Рядом с ними, почти сползшие на пол с перекидными ремнями бандольеры с толстыми тельцами патронов в петлях кармашков. Это хорошо. На пустом столе одиноко лежит неуклюжий массивностью и грубыми формами древний кремниевый револьвер. Леонардо взял его в руки, покрутил, примерился. Тяжелый, пружина для надвижения каморы барабана ствола явно слаба. Из-за попадания искр на порох возможен одновременный выстрел сразу из двух камор барабана одновременно.Дрянь, а не оружие! Леонардо бросил револьвер обратно на стол, одновременно с удовольствием вспоминая свои револьверы и одновременно жалея, что их с ним нет – они у Бруно. Вслушался в тишину за закрытой дверью.
Ничего, никакой реакции на создаваемый им шум. Хорошо, еще пара минут осмотра. Бумаг никаких нет ни на втором столе, ни на пюпитре у окна, ни в выдернутых им ящиках из огромного комода. Серая цветом и тоном, из плотного материала, дорожная одежда в раскрытом шкафу. Открытые впопыхах, с развороченным нутром баулы, оплетенные широкими толстыми ремнями. Отзвук от удара приклада дробовой винтовали в торцевую стену всюду однороден и глух – потайной двери тоже нет.
Леонардо поочередно зарядил дробовики, отрегулировал как ему нужно их ремни. Один наклонно и свободно перекинул через шею стволом вниз к левому бедру, чтобы потом сразу перехватить. Второй взял в руки. Шагнул из комнаты в коридор и в навскидку, не целясь, выстрелил в дверь, в место примерного расположения запоров. Брызнуло щепой, разряженный дробовик упал на пол, подошва левого сапога вбила сильным ударом дверь в комнату, тело замерло справа у выбитой двери. И вновь тишина и никакого движения. Умерли там все что ли, с перепуга? Леонардо коротко качнул прихваченным в последний момент на выходе из комнаты револьвером, швырнул его внутрь, громко крикнув вслед железяке:
-Ахтунг! Гранате!
Револьвер гулко бухнулся на пол, проскрежетал коротко металлом, резким стуком возвестил, что он встретил на своем пути препятствие и более планировать по твердым поверхностям не способен. Леонардо на мгновение отлип от косяка двери, низко присел, коротко глянул в комнату и отшатнулся обратно, уходя с траектории ожидаемого выстрела. Параллельно всем этим действиям отстраненно-привычно удивляясь своему неожиданно профессиональному навыку в обращении с незнакомым огнестрелом, умелым киданием каких-то «гранат» и злому ерничанью, выразившемуся в словах, произнесенных на неизвестном ему лающем языке. Нужно входить. Но перед этим Леонардо, подчиняясь какому-то толчку изнутри еще раз выкрикнул в тишину комнаты что-то вновь не свое, чужое:
-Кто не спрятался – я не виноват!
И вошел в комнату чутко поводя по сторонам стволом заряженной винтовали.
В комнате было пусто. Совершенно пусто. Ни комодов, ни шкафов, ни стульев вдоль стен или стола, ни мягких уютных диванчиков. Ни окон, ни настенных или на стойках светильников. Вообще ничего. Только плотно сплетенные циновки покрывающие весь пол. И кинутый им револьвер, приткнувшийся у стены. И еще в ней был… Человек? Человеческий старик? Не человеческий старик?
Леонардо, мягко ступая, по кругу обошел существо. Длинное тело, длинные руки и ноги, вытянутый вверх череп. Черты лица плывут, они андрогинны. Слева женщина, справа мужчина, спереди ребенок. Подбородок острый, нос острый, уши острые на кончиках. Огромные, миндалевидные – такие бывают? – глаза затянуты сплошной чернотой, только в уголках глаз что-то светиться намеком на белый цвет. Все в этом существе кричало о чуждости роду людскому. Все в нем резало глаз, лупило наотмашь ощущением неправильности, нарочитой неслаженности и несложенности. Так режет глаз гротескная карикатура на и так чрезвычайно уродливого человека.
Широкие костистые ладони с прозрачными когтями на кончиках паучьих пальцев существо возложило на странный многолучевой предмет. Устройство? Артефакт? На кончике его острого носа застыла в бесконечном падении прозрачная капля. Не пот и не сопли. Что-то непонятное, с невесомо и медленно танцующими в вытянутом тельце влаги черными точками. Касаться неизвестного предмета и существа держащего его Леонардо категорически не хотелось. Что внутри выло тревожным базером, нудной сиреной, беспрестанно моргало темно-алым, кто-то бесконечно кричал, не останавливаясь и не прекращая ни на миг: «Алярм! Алярм! Алярм!».
-Ты Глава Гнезда?
Молчание. Ничто не дрогнуло в существе, не откликнулось на его голос. Только черные пылинки в капле ускорили свой танец.
-Ты человек? Ты Совершенный? Или ты… Ты эльдар?
Все тоже молчание в ответ, все та же мертвенная неподвижность существа. Лишь точки-пылинки все быстрее и быстрее закручивают спираль своего танца, переплавляя свое хаотичное движение в нечто упорядоченное и опасное. Опасное?
Хрустальным звоном разбиваемого бокала дзанглуло в голове, блеснуло вспышкой мгновенного озарения и пазл сложился. Леонардо воткнул ствол дробовика в затылок существа и не раздумывая нажал курок. Оглушительно бахнуло, плотный белый клуб дыма попытался захватить все пространство комнаты, но не смог и стал медленно развеиваться, а разгорающееся злое свечение артефакта стало постепенно угасать, изредка бессильно мигая колючими вспышками. Леонардо стер со щеки что-то вязкое и липкое, попытался припомнить в какой из комнат он видел хорошее удобное кресло. Встречать гостей стоя не соответствует его статусу.
Когда в комнату Главы с оглушительным лязганьем вломились и быстро рассредоточились вдоль стен заключив его стальную полусферу Выжигающие Скверну, он сидел, заложив ногу на ногу, и пил неплохое фринийское прямо из бутылки. Чередуя глотки неторопливо, растягивая удовольствие, изничтожал сладкий рулет, откусывая от него небольшие кусочки.
Совершенные оказались не такими упоротыми аскетами, как их Глава, проклятый эльдар. В их комнате нашлось и копченное мясо, и сочащиеся слезой сыры, и вот эти невероятно вкусные рулеты с ягодной начинкой и щедро обсыпанные шоколадной крошкой. И неплохой продукт южных винодельческих провинций империи. Еще нашлась обильная россыпь свежей чеканки полновесных флоринов в одном из дорожных баулов, которые тут же исчезли во тьме кармана его куртки. Ни бокал, ни толстостенный стакан, ни оловянную кружку Леонардо брать не стал – захотелось пить вот так, прямо из горлышка бутылки. Было в этом действе что-то родное, уютное теплом дома. Что очень и очень странно – дома он никогда «из горла» не пил. Даже выжатые соки и молоко из кувшинов.
Леонардо оглядел замерших стальными истуканами Выжигающих, буркнул вслух, безадресно, в никуда:
-Ожидаемо. Ну вот кто бы сомневался? Только очень долго. С силами собирались?
Гм-м, а вот эти штуки у
