– Расскажи, что случилось после того, как идиот слуга позволил Лоренцо обвести себя вокруг пальца и помог ему заманить тебя в мою машину.
– Когда ты начнешь кричать и ругаться, тогда я, может, расскажу. А так – нет.
– Хорошо. – Николо сжал пальцами руль. – Только сначала давай решим, что тебя не устраивает в моем самообладании. Ты хочешь видеть его мертвым? Хочешь, чтобы он болтался на веревке во дворе виллы? Хочешь, чтобы я перевернул машину, как сделал это он?
– Нет, – ответила Дайана сразу на все вопросы.
– Тогда скажи мне, что произошло после того, как ты села в «мерседес», – устало повторил Николо.
И Дайана тихим и таким же уставшим голосом рассказала ему все, что с ней приключилось, упомянув даже о том, что машина перевернулась по ее вине. Она только умолчала о той неприятной стычке, которая произошла у нее с Лоренцо из-за дневников отца Николо.
Когда они проезжали через деревню, все жители высыпали на улицу. Точь-в-точь как в тот день, когда они впервые приехали в долину. Но только тогда жители деревни провожали их машину любопытными взглядами, а сейчас они выглядели бледными и встревоженными. Дайана улыбнулась и помахала им рукой.
То же самое было и на вилле. Гости собрались у фонтана и с беспокойством ждали возвращения молодых. Николо остановил машину и мрачно велел Дайане оставаться на месте. Он вышел, ни на кого не обращая внимания обогнул капот и, распахнув дверцу со стороны пассажирского переднего сиденья, взял Дайану на руки. Кто-то ахнул, увидев, во что превратился ее восхитительный свадебный наряд.
Из толпы вышел Макдауэл и взял дочь за руку. Выглядел он ужасно.
– Я в порядке, папа. – Дайана заставила себя улыбнуться.
– Нет, ты очень бледная, – дрожащим голосом возразил он.
– Я нормально себя чувствую.
– Тем не менее я пойду с вами… – вмешался подошедший Адриано.
Первым человеком, которого Дайана увидела в доме, была Бруна. Лицо ее было белее только что выпавшего снега.
– Отпусти меня, Нико, – попросила Дайана. Не говоря ни слова, Николо поставил ее на ноги и, лишь после того как убедился, что Дайана может стоять без поддержки, отстранился. Дайана подошла к Бруне и обняла ее.
Та вздрогнула всем телом и окаменела. Дайана поняла, что Бруна не привыкла к проявлению дружеских чувств. Она, конечно, заслужила суровое наказание за свою подлость по отношению к собственной сестре, но сполна расплатилась за это. Расплатилась тридцатью пятью годами брака, где не было ни любви, ни привязанности.
– Не волнуйтесь, – прошептала Дайана так, чтобы слышала только Бруна. – С ним все в порядке. Люди Николо позаботились о нем.
– Он не должен был этого делать.
– Он обозлен, – объяснила Дайана. – И у него есть на это право, тетя Бруна, – мягко добавила она.
Та посмотрела на нее и понимающе вздохнула.
– Отец Якоб дал вам дневники.
Дайана кивнула. Женщины поняли друг друга. Из дневников Дайана знала, что если жизнь Николо в трущобах Торонто была несладкой, то жизнь Лоренцо на роскошной вилле оказалась не лучше. Он жил в доме презиравшего его человека, которого называл отцом, а мать отгородилась от него и от всего мира эмоциональным вакуумом, созданным собственными руками.
– Мы уезжаем сегодня, – сказала Бруна.
– Вы можете остаться, – предложила Дайана. – Это ваш дом и дом Лоренцо. Почему бы нам не попробовать жить вместе?
– Нет. – Бруна покачала головой. – На самом деле, я даже рада, что уезжаю. Пора. Наверное… – она вздохнула, – наверное, уже давно пора начать нам жить собственной жизнью.
Дайана понимала ее. Лоренцо, во всяком случае, надо было уехать отсюда. Только вдали от этого места он сможет преодолеть свою обиду и ожесточение.
Послышался шум подъехавшей машины, это прибыли люди Николо. Дайана поспешила к мужу, чтобы увести его до того, как они приведут сюда Лоренцо.
– Дядя, – обратилась она к Адриано, – Лоренцо нуждается в вашей помощи больше, чем я.
Тот собрался возразить, но, взглянув на Николо, передумал и кивнул. Дайана обняла и поцеловала отца, сказав, что увидится с ним завтра. Пол Макдауэл сообразил, что от него избавляются. Отойдя в сторону, он смотрел, как маленькая рука его дочери скользнула в крепкую ладонь Николо, который тут же сомкнул свои длинные пальцы. Вместе они стали подниматься по широкой мраморной лестнице. Как только за ними закрылась дверь спальни, на Дайану навалилась усталость. Ноги у нее ослабели, и она опустилась на ближайший стул. Николо, по-прежнему молчаливый, сразу прошел в ванную, и вскоре Дайана услышала шум льющейся воды.
Вернувшись в комнату, он увидел, что она сидит на стуле, обхватив ладонями лицо. У него дернулась щека, и это было единственное, чем он проявил свое эмоциональное состояние. Николо наклонился, осторожно снял с Дайаны фату вместе с диадемой, и снова поднял ее на руки.
– О, ты меня балуешь, – попыталась Дайана оживить напряженную атмосферу.
Николо не отреагировал на ее шутливую ремарку. Он молча отнес Дайану в ванную, поставил на ноги и повернул к себе спиной, чтобы расстегнуть платье.
– Если ты не начнешь со мной разговаривать, я закачу скандал, – спокойно заявила Дайана. Шелковый шнур ослаб, и лиф начал сползать вниз. Она едва успела подхватить его, чтобы прикрыть обнажившиеся груди. – Нико! – возмущенно воскликнула Дайана, резко повернувшись к нему.
В его глазах полыхало яркое пламя. Ярость, которую он долго удерживал в узде, вырвалась через эти горящие темные глаза и превратилась в неистовую страсть, которая тут же поглотила Дайану. Николо прильнул к ее губам.
Это был ни с чем не сравнимый поцелуй. Он не обжигал, он поглощал ее. Поцелуй был такой силы, что Дайане пришлось обнять Николо за плечи, чтобы устоять на ногах.
Ее уже не волновало, что платье сползло на пол, она не обращала внимания на то, что болела голова, что мраморные плиты обжигали холодом голые ступни и что Николо сжимал ее в объятиях так, что мог легко сломать ей ребра.
– Я люблю тебя, – сказала Дайана, лихорадочно вдохнув порцию воздуха. – Я безумно тебя люблю, но ненавижу, когда ты прячешься от меня, замыкаясь в себе!
– Или прятаться, или поглощать тебя, – пробормотал Николо и вновь припал к ее губам.
И Дайана знала, что, как бы фантастично ни звучали его слова, это была правда. Чувства Николо к ней настолько сильны, что он должен постоянно сдерживать себя, иначе они просто не вылезали бы из объятий друг друга и из постели.
Николо отнес ее в спальню и бережно опустил на ложе таких необъятных размеров, что на нем могли свободно разместиться несколько человек, не мешая друг другу. Что касается Дайаны, она могла бы жить на этом острове любви неделями, довольствуясь горячими поцелуями, роскошной смуглой плотью и страстью мужчины, равного которому в мире не было.
