той, кто была одной из них…
****
Диана спала. Во сне ее ресницы дрожали. Частое дыхание наводило на мысль, что снилось ей что-то тревожное. Калеб присел рядом и осторожно, чтобы не разбудить, убрал с ее лица упавшую прядь волос. Этого оказалось достаточным, чтобы она резко открыла глаза и молниеносно перехватила руку Калеба.
— Это всего лишь я, — воскликнул Калеб. В глазах Дианы вспыхнул аквамарин, но стоило ей убедиться в его словах, он медленно погас. Она ослабила хватку и опустилась на подушку.
— Прости… дурной сон.
— Поделишься? — спросил Калеб, хотя в глубине души знал, чего она боится.
Диана коротко кивнула и потянулась ближе к нему. Калеб ощутил как она дрожит.
— Эй, все будет хорошо. Слышишь? — Калеб прижал Диану к груди. Несмотря на то, какими силами наделила ее магия, сейчас она была обыкновенной испуганной девушкой, которой требовалась защита и поддержка.
Голос Дианы опустился до шепота. Она обвила руками шею Калеба и тихо заговорила.
— Мне жаль, что я тебя в это втянула, Калеб. Все не должно было так произойти. Твоя сестра не верит мне, как и остальные.
Диана всхлипнула. Калеб погладил ее по волосам, и слегка отстранил, чтобы заглянуть в глаза.
— Мне плевать на это.
Она поджала губы.
— Калеб, я хочу, чтобы ты знал. Мои чувства к тебе, я не знаю, как они называются. Есть ли вообще им правильное название… Я попробую объяснить…
Калеб терпеливо выждал паузу, которая понадобилась Диане, чтобы собраться с мыслями.
— Есть нечто, что прочно удерживает меня рядом с тобой. Оно сильнее моей природы, сильнее долга, сильнее всего, что я должна и обязана сделать.
Калеб облизнул пересохшие губы. Он понимал, о чем она говорила. Это же чувствовал и он сам.
— Может я сошла с ума, может так действует она… — Диана осторожно погладила свой живот, — но я знаю, что моя жизнь больше не сможет быть прежней. В ней не осталось места ни для чего, и ни для кого, кроме нас.
Пульс учащенно застучал в голове Калеба. Он даже в самых смелых фантазиях и мечтах не мог представить, что услышит такое от Дианы. Ему казалось, что его слепая преданность ей — его личное проклятие.
Калеб хотел сказать об этом, но Диана не дала перебить ее.
— Прошу, дай мне договорить… пока у меня есть силы для этого, — она порывисто вздохнула.
— Я хочу, знать, что ты не ненавидишь меня. Мне это важно, потому что из-за меня ты столько теряешь. Нормальную жизнь.
Это стало последней каплей. Калеб прервал ее слова поцелуем. Он вышел долгим, полным трепета и настойчивого желания. Калебу понадобились все возможные силы, чтобы остановиться и не дать себе зайти дальше.
— Это неважно!
— В тебе говорит магия, Калеб, — тихо застонала Диана, но Калеб резко перебил ее.
— Ничего подобного. Твоя магия, магия русалок — все это на меня не действует, ты же сама видишь. Меня тянет к тебе мучительно сильно. Находясь внизу, в компании друзей — все мои мысли заполнены тобой. Дело не в твоих силах, и чары здесь не при чем. Думаю, здесь все куда сложнее, и проще одновременно. Я мог бы сказать, что люблю тебя…
Диана вздрогнула. Ее глаза расширились, а дыхание участилось. Калеб внимательно наблюдал за ее реакцией и медленно покачал головой, — но этого недостаточно. Я знаю, что мой разум в моей власти, Диана. Но сам я больше не принадлежу себе. Моя судьба — в твоих руках. Мне не нужна жизнь со всей ее нормальностью, если там не будет тебя.
— Я снова и снова спрашиваю себя, как такое возможно? Как оказались возможны между нами чувства?
Калеб пожал плечами.
— Разве это важно? — ее губы были опасно близко, Калеб смотрел на них, борясь со жгучим желанием прикоснуться.
— Нет. Ты прав… — шепот Дианы утонул в поцелуе, слившись с дыханием Калеба. Калеб подмял девушку под себя. Она была нужна ему, прямо сейчас. Кровь кипела в венах, выпуская желание наружу. Диана приняла Калеба безоговорочно. Их тела дополняли друг друга идеально. Калеб чувствовал Диану кожей, каждое ее прикосновение, каждый вдох и выдох словно звучали внутри него, под кожей. Он безошибочно знал, как сделать ей хорошо и довести до экстаза.
Выдохнувшиеся и обессиленные они рухнули на постель. Калеб горел изнутри. Он хотел еще, хотел насытиться Дианой вволю, но видел — она устала. Калеб перекатился на бок и навис над девушкой на вытянутых руках. Она смотрела на него не отрываясь. В этот момент Калеб прочел в ее взгляде обнаженную истину — он был нужен ей, не меньше, чем она ему.
— Я буду всегда с тобой, слышишь? — одними губами произнес Калеб. Диана еще долю секунды внимательно всматривалась ему в глаза. Калеб увидел блеснувшую на ресницах слезу. Она поверила и едва заметно кивнула.
— Это и пугает. Если с тобой что-то случиться, я…
— Ничего не случиться. Я этого не допущу.
Калеб склонился и мягко коснулся ее губ. Новый разряд ударил по его шаткому самообладанию. Калеб стиснул зубы, подавляя его и опустившись рядом, сгреб Диану в объятия. Он прижал ее спиной к себе и опустил ладони на живот. Малыш тут же ответил изнутри слабыми толчками. Калеб прикрыл глаза и поцеловал Диану в шею.
— Сколько в ней уже силы, — тихо проговорил он, но судя по ровному дыханию Дианы, она уже не слышала, провалившись в сон. Калеб подавил предательскую дрожь. Беспокойные мысли вновь шевельнулись внутри. Малышка развивалась стремительно быстро, с каждым часом она становилась все больше, активнее. Это не могло не пугать Калеба, ведь он видел, как прямо противоположно этому угасала Диана. Она таяла, и Калеб боялся той правды, которая теперь казалась еще реальнее… А не убьет ли это ее?
Глава 25
Калеб проснулся от тихого стона. Он открыл глаза, пытаясь хоть на чем-нибудь сфокусировать взгляд. В комнате уже светлело, и темнота уступала права предрассветным сумеркам. Глухой стон повторился, и Калеб понял, что принадлежит он Диане. Она лежала на самом краю постели, свернувшись калачиком, и то и дело вздрагивала всем телом. Калеб торопливо потянулся к ней. От прикосновения, Диана тут же проснулась.
— Все хорошо? — Калеб боялся услышать в ответ обратное, но к счастью, Диана утвердительно кивнула.
— Да.
Калеб поджал губы, пытаясь скрыть боль от увиденного. Было очевидно, что хорошо далеко не все. Диана выглядела чрезвычайно бледной. Ее кожа стала совсем прозрачной, лицо похудело, скулы резко очертились. Калебу показалось, что за эту ночь
