увидел слёз, искрами блеснувших в уголках золотых глаз, а возможно для того, чтобы просто собраться с раскиданными мыслями.
— Веди, мастер, — в немного насмешливом голосе леди уже не слышался холодный лязг ледяных торосов, видно мои слова достигли своей непростой цели.
Впрочем, далеко мы не ушли, отдых был мне необходим, как утренний стакан вина после весёлого праздника. Где-то через час неспешного хода перед нами из-за очередного холма выплыла прелестная поляна, чуть окружённая невысокими деревцами. Здесь мы и решили провести, уверенно накидывающую своё тяжёлое покрывало ночь.
Остаток вечера был наполнен какой-то ленивой удовлетворённостью. Всё делалось, откровенно не спеша и иногда просто подчёркнуто медленно. Но нас это почему-то устраивало. Наверное, потому что уж очень хороша была наступающая ночь. Негромко пели, запозднившиеся с концертом птицы, кожу ласкал нежный ветер, весело трещал маленький костерок, который мы все же решились развести в неглубокой ямке. Света он давал очень немного и уже с сотни метров заметить его было практически невозможно.
Несмотря на тяжёлый день, в сон не тянуло, вероятно, сказывались некоторые душевные переживания, изрядно меня сегодня задевшие. Элати, в отличие от меня, такие проблемы не мучили и, покорившись тьме, она заснула, завернувшись в свой плащ, оставив меня сторожить наш общий покой. Я, наверное, был даже рад этому факту, неудержимо хотелось побыть одному. Не для того, чтобы о чём-то поразмыслить, поспорить со своим разумом или совестью или даже предаться воспоминаниям юности. Нет. Просто хотелось молча посидеть в постепенно наступающей тишине и забывая обо всем, что тревожит и беспокоит.
Я не торопясь, достал из кармана свою старую походную трубку. Табака у меня с собой было мало, и я специально его берёг именно для таких случаев, когда ненужно никуда спешить и ничто не испортит удовольствия от процесса умиротворенного курения. Я аккуратно, в три приёма забил табак, который доставлял мне лучший поставщик всего Ада и осторожно, стараясь не задеть края трубки, прикурил от небольшого уголька. Густой, горький дым наполнил мой рот, чтобы через несколько секунд вылететь на свободу, затанцевав изящные виражи в благосклонно принявшей его темноте. Слабый ветерок не успевал отгонять белые завитки, и дым постепенно окружал меня дырявым дрожащим забором, медленно растворяясь в ночном воздухе. Он словно очищал и перекрашивал, стирая на израненной душе старые и новые шрамы. И на никогда не возвращающиеся секунды становилось легко и просто. Не оставалось долгих дорог и жестоких врагов, ненужных клятв и глупых желаний. Это были мгновения счастья, мгновения, ради которых можно было без сожалений отдать иную жизнь.
Я многое бы отдал, чтобы продлить эти короткие часы тишины и аромата табачного дыма, но трубка безвариантно подошла к концу, а молчание ночи прервал чей-то неспокойный крик вдалеке. Я ещё посидел несколько минут, не решаясь сразу покинуть это столь чарующее время, но всё же встал и с грустной улыбкой пошёл будить ангела, чтобы самому провалиться в неотвратимые сети сна.
Утро как всегда пришло слишком рано и резко повернуло вчерашнюю расслабленность в стандартную в походе организованную спешку. Вновь под ногами зашелестела трава, и заскрипел песок. Вновь мы настороженно обозревали окрестности и в любой проклятый момент ждали атаки. Вновь всё было грубо и непросто.
— Там дальше начнётся недлинная полоса болот, крылатая, — я решил уведомить спутницу о возможных неудобствах, — но при желании их можно вполне обойти, потеряем от силы два дня. Тебя что больше привлекает, леди?
— С каких, воспетых ветром пор, тебя стало заботить моё мнение, мастер? — Элати казалось, была и правда удивлена, что, однако, не помешало ей придать своему голосу жесткую иронию.
— А что б ныла поменьше, — сказал я это без злости, единственно сопроводив эти слова нахальным взглядом и несколько снисходительной улыбкой.
— Веди, мастер, — с деланно оскорблённым видом леди вновь повторила уже достаточно поднадоевшую мне за эти дни фразу.
— Веду, жрица, — ответил я ей в тон. — Тогда, если тебе всё равно, двинем напрямую через болота, тем более что они там вполне проходимые, только насекомых, пожалуй, чуть больше, чем нужно для комфортного отдыха. — Я искоса взглянул на ангела, но у той не шевельнулись даже ресницы.
Места эти действительно были достаточно спокойные. Я как-то раз проходил их, правда, в другом месте и впечатления остались не то, чтобы положительные, но вполне приемлемые, особенно для болот, классически негостеприимных к путникам.
Спустя несколько часов болота встретили нас, как и ожидалось влажным воздухом, надоедающим жужжанием и неверной поверхностью. Впрочем, здесь ещё не было тех гиблых топей, ходить через которые побаивались даже очень опытные бродяги, но всё шло именно к этому итогу. В отличие от всех остальных Мастера Дорог по болотам ходили с тем же изяществом, как и по наитвердейшей земле, так как с нашим талантом можно было выбраться из любой местной западни. Причём этот факт мне удалось продемонстрировать Элати практически в первые полчаса аккуратной ходьбы. Ангел как раз попал в одну из моментально затягивающих в себе трясин, не успевая даже взмахнуть своими, вероятно, принёсшими бы ей свободу крыльями. Но свободу ей принёс я, резко выдернув из голодной пасти болота.
— Спасибо, — в этот момент леди явно отчаянно боролась с накатывающейся истерикой.
— Аккуратней, крылатая, — я ободряюще похлопал её по мокрому плечу, — завтра будем на твёрдой земле.
Но до завтра, правда, нужно было ещё дойти. Не то, чтобы возникали какие-то крупные трудности, падение Элати так и осталось самым серьёзным происшествием за весь уходящий день, не считая пары местных голодных тварей, явно не рассчитавших свои силы, но мелких преград на пути было предостаточно. Один бы я их преодолел гораздо меньшей кровью, но постоянный присмотр за ангелом отнимал дополнительные и никак не лишние силы. В итоге на ночной привал мы встали несколько раньше, чем хотелось бы, и этому имелись вполне объективные причины. Я то ещё в принципе мог идти дальше, но Элати, впервые вступившая на болотные тропы, выдохлась уже до конца. Быстро и вероятно без большого удовольствия поужинав, леди забилась на редкий сухой осколок здешней земли и бескомпромиссно заснула, оставив мне честь хранить её чуткий сон.
Глава 3. Тени и демоны. Часть 4
Не слишком опечалившись таким завершением совместного вечера, я было замыслил вновь позвать на ночное свидание свою трубку, но оглядев местные унылые красоты, довольно быстро передумал, решив не издеваться ни над ней, ни над собой.
Я присел рядом с лениво тлеющими углями, прислонившись к насколько возможно в этих местах гордому стволу
