— Все так, но у нее слишком тонкие кости, — уверенно заключил он. — Будет быстро уставать.
— Ты думаешь? — с сомнением протянула Лора, не глядя на лошадь. Поведение Санчеса — вот что интересовало ее сейчас больше всего. Неужели он ревнует?
— Да, уж можешь мне поверить.
— В самом деле? — притворно изумилась она, хотя эта нехитрая мудрость была ей давно известна.
Она смотрела на Санчеса и подумала, что он наверняка будет хорошим мужем… только не для нее. На этот счет Лора не питала никаких иллюзий. Ей были слишком хорошо известны свойственные таким людям предрассудки. Разве он захочет взять в жены женщину, которая делила ложе с цыганом?
Как ни странно, мысли Корелли тоже крутились вокруг семейной жизни. Лора Джекилл вновь выйдет замуж за цыгана! Нет, не может быть! Но ее внимание к лошади было ярким доказательством того, что все-таки может. Сердце его болезненно сжалось. Если бы эта кобыла лягнула его копытом в грудь, ему вряд ли было бы больнее.
— Итак, что же ты решила? — как можно безразличнее спросил он.
Лора молчала. Казалось бы, чего проще? Принять в подарок лошадь, отвести ее в конюшню, напоить, накормить и дело с концом… Но тогда Санчес сразу же уйдет. А ей хотелось, чтобы он остался. По многим причинам. И самое главное — он ей нужен. Именно Он!.. Вопрос — нужна ли она ему? Душа женщины заметалась, и неожиданно для самой себя она вдруг решила:
— Пожалуй, я приму подарок. Тогда у Мариуки будет отец и большая дружная семья. Цыгане великодушны и относятся к моей дочери с добротой. Не то что все местные жители — такие же ханжи, как вы.
Санчес в отчаяньи потянулся к ней и, обняв, крепко прижал к себе.
— Я помогу тебе, — прошептал он и, словно испугавшись своих слов, быстро добавил: — Пока я здесь, тебе не о чем беспокоиться.
— Что ж, тогда… — она посмотрела на лошадь. Здравый смысл подсказывал принять подарок, а сердце молило о другом.
— Не стоит полагаться на Джуру, — горячо заговорил Санчес. — Только попроси — и я все для тебя сделаю. Не выходи за него замуж, черт побери! Это глупо! Ты погубишь себя!
Она отстранилась.
— Так вот какой совет ты даешь одинокой вдове с ребенком на руках.
Им владели гнев и сострадание одновременно.
— Да, черт побери! Такой и только такой! Ты нормальная цивилизованная женщина, англичанка!.. Да в конце концов, ты спала со мной, и я не хочу, чтобы ты выходила замуж за другого. Ты можешь стать моей женой, — выпалил он все это на одном дыхании.
Корелли умолк и затравленно огляделся по сторонам. Слова, невольно сорвавшиеся с языка, ошеломили его самого, не говоря уже о Лоре. Оба застыли в немом оцепенении.
Первой опомнилась она и, печально улыбнувшись, отвела глаза. Санчес не ожидал такой реакции и растерялся. Как? Он фактически вынес себе приговор, одним махом перевернул всю свою жизнь, а она в ответ лишь улыбается?!
— Чем это я тебя так рассмешил? — проворчал Санчес.
А Лора уже с трудом сдерживалась. У Санчеса был такой растерянный вид, что, глядя на него, нельзя было не рассмеяться. Он предложил ей замужество. Это разом решало все проблемы. Так над чем же она смеется? Лора нервно хихикнула.
— Как же мне не смеяться? Ведь я знаю, что в душе ты сам — бродяга. Ну, скажи на милость, сколько еще ты планируешь здесь пробыть? Неделю? Месяц?
Он угрюмо молчал.
— Вот видишь. Ты и сам не не знаешь. Разве я могу положиться на тебя? Судя по всему, тебя потянет в дорогу уже на следующий день после свадьбы. Ты не сможешь жить в этом уединении, вдали от своих железных дорог.
— Я мог бы обосноваться здесь, — негодующе заявил Корелли. — Если ты этого захочешь.
Лора покачала головой, развернулась и пошла к дому. По пути она чуть не споткнулась о щенка, который мчался к Санчесу, потешно переваливаясь на своих коротеньких лапках, и снова разразилась нервным смехом.
Корелли тоскливо смотрел ей вслед. Она отвергла его предложение. Но почему? Почему?
* * *
Ужин прошел почти в полном молчании. Разговаривала, пожалуй, одна только Мари. Девочка поминутно обращалась то к матери, то к Санчесу, нимало не смущаясь того, что ей никто не отвечает.
Весь вечер Корелли мучился угрызениями совести. Резкие слова Лоры не давали ему покоя. Почему она решила, что он все равно покинет виллу? Неужели потому, что считает его легкомысленным? Они работали на вилле бок о бок, вместе сражались с бандитами, пережили наводнение… Так почему же она ему не верит? Может быть, из-за того, что он слишком часто упоминал о своем намерении уйти отсюда? Как же ему разубедить ее? Но… С другой стороны, он должен быть благодарен Лоре за то, что она ему отказала. Он остался свободным. Но отчего так трудно дышать?
Когда-то, еще до войны, он мечтал жениться и обзавестись своим хозяйством, всем, что необходимо добродетельному гражданину. Тогда он еще не знал, как хрупки и непрочны человеческие связи. Несколько неосторожных, сказанных в запальчивости слов — и нежной любви как не бывало. Семья… Вряд ли она у него когда-нибудь будет. Да и само слово давно потеряло свое первоначальное значение. Так, пустой звук.
Лора наконец освободилась и подошла к дочери. Она взяла малышку на руки и присела с ней у окна. Мать долго расчесывала пышные кудри дочери и тихо напевала ей какую-то цыганскую песню, звуки которой вползали под самую кожу Санчеса. Они заставляли его сердце биться с необычайной силой, а душа стремилась умыться благодатными слезами. Роззи, которой не было никакого дела до проблем людских, мирно посапывала у ног Санчеса, не желая расставаться с хозяином ни на минуту.
Незаметно прошел вечер. А впереди его ждала долгая бессонная ночь. Господи, и зачем только он согласился на эту пытку?
* * *
Наутро Джура забрал лошадь. За этот короткий срок Санчес совершенно извелся. Он опасался, что Лора примет подарок и одновременно боялся, что цыган легко откажется от борьбы, покинет эти земли, и тогда в его услугах не будет нужды. А ему так нравилось проводить здесь вечера, сидеть за одним столом, пить чай, вести неторопливую беседу и слушать протяжные цыганские песни, которые Лора знала в огромном количестве. Неужели очень скоро всему этому придет конец?..
— Как думаешь, Джура понял, наконец, что ты не выйдешь за него замуж? — ворчливо поинтересовался Санчес, когда Лора зашла утром в конюшню, где он чистил своего жеребца.
Лора пожала плечами:
— Не знаю. Он упрям, как тысяча ослов. Я давно уже отказалась от попыток угадать, что творится у него в голове.
Какое-то время оба молчали. А потом… Лора неожиданно наступила на тяжелые садовые грабли и, получив увесистый удар по голове, стала медленно оседать на землю. В мгновение ока он оказался рядом и подхватил на руки.
