такие кошмары снятся…
— Я волновался по поводу доклада, — обрывая ее. — Соответственно, это я и увидел во сне. Думаю, что просто мне нужно к таким событиям и собраниям относиться иначе. И кошмаров не будет. И ты права, нужно больше отдыхать.
— Именно. Думаю, это влияние Альфреда тебя взволновало и еще то, что тебе пришлось вчера импровизировать на сцене. Ты молодец, хорошо справился! Теперь отдыхай.
— Давай сменим тему. А то мы жалеем меня. Мне как-то некомфортно. Давай поговорим вот о чем…
— Я тебя слушаю, — тут же сказала собеседница, сквозь белоснежную улыбку.
Владислав замер, рассматривая ее чарующий взгляд. Она продолжала держать улыбку на своем лицо. Они смотрели друг на друга.
— Ой, чего это я, — подумал Владиславович. — Я заметил, что успеваемость у студентов, которые видят один и тот же сон, так сказать „Единое сновидение“, резко подскочила.
— Ага, — собеседница качну головой, уже без улыбки.
— Я бы не сказал, что это произошло равномерно, однако это было достаточно заметно. А ты не замечала каких-то странностей у своих пациентов, то есть студентов?
— Странно, что они еще согласились войти в транс. Хотя я их и не посвящала в подробности, — продолжала Анны. — Кстати, успеваемость была у них на высоте. Тут есть параллель. Когда-то был у нас один парень, он экстерном закончил университет. Жаль что я тогда еще не занималось исследованиями в области, как ты уже сказал „Единого сновидения“.
— Вот и это название прижилось — „Единое сновидение“, — усмехнулся доктор. — Я просто так сказал. Но теперь мне нравиться, как это звучит из твоих уст.
— Значит, решено — „Единое сновидение“.
— Да, решено!
[1] Орган управления полосой прокрутки виртуального списка сообщений.
Глава 6. Явное или неявное (часть 9)
— Владислав, кроме тебя я больше никого не посвящала в свои эксперименты. Мне стало легче, общаясь с тобой. Ну и, конечно, теперь об этом еще знает Альфред Гибитц. Кстати мои студенты делали все бесплатно.
— О, как. Молодцы. А вот у меня это не получилось проводить без финансовой стимуляции. Молодцы! Что до Альфреда, так ты не волнуйся. Он человек хороший. Порядочный. И конечно же его прямолинейность иногда… — замолкая. — Я бы сказал, что его прямолинейность, чаще всего, может обидеть не подготовленного человека. Но он никогда не затаит чего-то дурного за твоей спиной. А просто возьмет и все выскажет тебе в глаза. Бабах и все! И все, сюрпризов не будет.
— Верю тебе на слово, — улыбнулась Анна.
— Я и не удивлюсь, если подобное происходит и с твоими студентами, — вздохнул Владислав. — А только радуюсь. Это очень интересный и еще не до конца изученный феномен. Мир сновидений — в нем мы проживаем вторую половину нашей жизни.
— Но, только не ты Владислав. Я думаю, ты больше времени тратишь на их изучение. Отдыхай больше, спи много.
— Вообще нужно все это официально зафиксировать, — продолжал Владиславович. — Задокументировать!
— Официально? Я пока не собираюсь обнародовать труды моих исследований. Мало фактов. Нас засмеют.
— Согласен. Это мне напомнило моих коллег, которые пытались меня сбить с толку. В свое время я занимался разными исследованиями, но был первым в одном из направлений. „Конкуренты — педагоги“ — вот как бы я их назвал! У меня уже сумели украсть пару-тройку хороших идей и исследований. Материалов было мало, но направление было уже выбрано. И я бился, бился, бился! А в итоге ни к чему не пришел. Потому, как они опередили меня. А что в итоге? Конкуренты эти в итоге спились. Нигде не работают, живут сейчас на пособие.
— В итоге, твоя история закончилось хорошо для тебя, — вновь сквозь улыбку.
— Что-то я мысль потерял, к чему это я? — задумался Владислав. — На сегодняшний день область сновидений — еще не до конца исследована, а такие исследования сулят даже Нобелевской премией. Если я, конечно, буду работать над этим и дальше. Ты понимаешь, о чем я?
— В принципе, да. Я так понимаю, тебя интересует это премия.
— Да, ну ее, к черту! Я это сказал к примеру. Я видел эти морды. Они сидели и сверлили меня со своего первого ряда. А как ты знаешь, ради денег и славы, люди иногда переходят черту. У некоторых наоборот происходит нервный срыв, а кто-то спивается.
— Да… У тебя там весело.
— Анна, у нас тут как в триллере было до недавних пор. Каждый день был в ожидании ножа в спину.
— Бог ты мой! Все так ужасно?
— Не так, как я описываю. Всего два человека, которые были готовы друг другу глотку перегрызть за сенсационное открытие. И мне соответственно, тоже от них перепадало. Но я старался с ними не пересекаться.
— Ужас! — схватившись за голову. — Ты не шутишь?
— Нет. Они стульями кидались. Один в меня попал.
— Я думала у меня на работе опасно, все же психиатрическая больница. А у тебя университет с маньяками. Просто ты про нож говорил или я неверно все поняла?
— Да, ладно тебе, всего два дурака. Они уже больше у нас не работают. Это я так, вспомнил. Сейчас все изменилось, — вздыхая. — Но, мебели они наломали много. Я вот все думаю об этом сне.
— Ты только сны с реальностью не путай.
— Да. Это точно, — засмеялся Лесневский. — Просто во сне мне показалось, что тот разговор в машине — это дело рук моих коллег.
— Так ты думал, что тебя твои коллеги разыгрывают? Тебе точно нужен отпуск. И причем хороший. Чтобы окончательно или хотя бы на месяц, но ты забыл о работе.
— Да, — выдыхая, — …возможно ты права. — Но этот последний фрагмент сна. Этот человек… Он истекал кровью. Так жутко! До сих пор помню запах его крови и вкус пыли на губах. Запахи разложений всюду. Фу! Как-то сейчас не по себе стало.
— Владислав, это сон!
— Да знаю, знаю. Переживать не стоит, никто не умирал на самом деле.
По ту сторону собеседника Лесневского, более тысячи километров к юго-западу, находилась
