жаркий сезон, который еще впереди.
Куда ни глянь, повсюду раскинулись небольшие участки аккуратно подстриженной живой изгороди или кустарников, которые украшают окрестности. Здесь, в центре города, время, кажется, повернуло вспять. Некоторые магазины, вероятно, принадлежат одним и тем же семьям уже несколько поколений.
Вокруг прогуливается множество людей, но, учитывая, что лабиринт мощенных известняком улочек довольно узок, в городе царит ощущение ленивого воскресного дня. Большинство магазинов, похоже, закрыто, но часто это трудно определить. Я подозреваю, что в обеденное время они закрываются на пару часов, а ранним вечером, когда жара начнет спадать, двери будут распахнуты, чтобы приветствовать посетителей.
Практически все здания отделаны и выкрашены в белый цвет, с характерной кирпичной кладкой либо песочного, либо популярного розовато-терракотового цвета. Римские крыши, покрытые панельной черепицей, имеют различные оттенки от блекло-красного до вересково-коричневого, а в сочетании с серым булыжником все это очень радует глаз. Запрокинув голову, я смотрю вверх. Кажется, металлические балконы, нависающие над улицей, принадлежат квартирам. Мы сворачиваем за угол, в переулочек поменьше. На перилах некоторых балконов развешано белье.
Рик на мгновение останавливается, чтобы свериться с картой, и я вижу, как он потирает лоб тыльной стороной ладони.
– Уже недалеко.
Мы сворачиваем направо, затем налево, что, кажется, заставляет его почесывать затылок. Он сверяется с зажатым в руке уже изрядно смятым листком.
– Я предполагал, что мы заметим его издалека. Я имею в виду дворец, – бормочет он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и я следую его примеру.
Но когда мы осматриваем скромный маленький переулок, над линиями крыш ничего не выделяется, поэтому мы продолжаем идти.
Всего через пару минут мы замечаем впереди на тротуаре ряд черных столбов там, где заканчивается аллея, а на другой стороне обнаруживаем большую живописную площадь.
– А вот и она, Plaza Mayor de Andalucía[32], – объявляет Рик, как будто я должна поздравить его с умением читать карты.
Это большая общественная зона и место встреч, вокруг которой снует поток людей. Здесь гуляют семьи с маленькими детьми, которые очарованы серией водяных струй, установленных на тротуаре перед высокой стеной.
– А это, я полагаю, одна из наружных стен дворца, – комментирует Рик, доставая из своего рюкзака еще один лист бумаги. – Вход через ту арку, а справа какие-то ворота.
Мы оглядываемся по сторонам, смеясь, когда группа молодых людей – двое из них на велосипедах – пробегает «сквозь строй» по мокрому тротуару. Внезапно струи начинают подниматься в воздух, задевая одну из девушек, и она вскрикивает, отбегая в сторону. Вода стекает с подола ее юбки.
– Дети… – размышляю я, думая о том, насколько я воспринимала свое детство как нечто само собой разумеющееся. – Я помню, как мне не терпелось повзрослеть и обрести больше свободы. Я не понимала, что то было время наслаждаться жизнью и невинно веселиться, прежде чем стать взрослой и следовать бесконечным правилам и предписаниям.
– Так оно и выходит, верно? Я всегда мечтал иметь собственный ресторан, но понятия не имел, во что ввязываюсь. Бумажная волокита, законодательство и общее ведение бизнеса – та еще головная боль. Я был довольно наивен, витал в облаках, просто мечтая о том, что у меня будут развязаны руки, чтобы готовить блюда, которые я хочу предложить своим посетителям. К счастью, у Кэти есть все нужные контакты, но я понимаю, как легко можно угодить в беду, если выбрать неправильных консультантов или взять на себя слишком много долгов.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, удивленная признанием:
– Ты научился этому, не так ли? И в то время для тебя это был огромный шаг.
Он оглядывается на меня, наморщив лоб.
– У меня не было выбора, – вздыхает он. Затем выражение его лица мгновенно меняется, и он отгоняет свои мысли простым пожатием плеч. – Хорошо, приступим? Пришло время исследовать.
Рик поворачивается, чтобы направиться ко входу во дворец, и я присоединяюсь к нему.
– Дворец возвышается над площадью, – отмечаю я, более чем довольная возможностью провести несколько часов просто в качестве туриста. – И посмотри на эти стены, они потрясающие. Только представь сражения, которые происходили между маврами и христианами.
От площади отходят четыре дороги и переулка, но мы направляемся к арке, примыкающей к массивной дворцовой стене перед нами. Справа от нас на территории комплекса – ряд башен и зданий. Можно разглядеть на другой стороне верхушки деревьев и пальм, а дальше стена поднимется намного выше, закрывая вид за ее пределами. Слева от арки находится муниципальный офис туризма. Он пристроен к прочной внешней стене и представляет собой величественное на вид сооружение. Трехэтажное здание как на первом, так и на втором этаже имеет высокие колонны, поддерживающие аркаду из арок двойной ширины. Муниципальный офис туризма полностью выполнен из стекла и красивой кирпичной кладки, оттенки серого и бледно-розового отражают мощеную площадь, через которую тянется длинная полоса известняковой брусчатки.
Центр площади представляет собой широкое открытое пространство, по периметру расставлены скамейки, а в одном углу – несколько столиков и стульев бистро. Это прекрасное место, где можно посидеть и скоротать пару часов: черные фонарные столбы из кованого железа с тройными фонарями, группы высоких пальм и пара фруктовых деревьев, добавляющих немного зелени.
Другие здания, окружающие площадь, представляют собой двухэтажные дома с белыми фасадами и окнами, повторяющими арки. У многих из них черные балконы из кованого железа, выходящие на площадь, которые в сочетании с черепичными крышами верескового цвета создают живописный пейзаж.
– Тебе нравится, да? – удивленно спрашивает Рик, пока я рассматриваю мельчайшие детали.
– Верно. Нужны дальновидность, время и деньги, чтобы сохранять такие старые здания, как эти, и, очевидно, возникает чувство гордости за то, что история площади жива для будущих поколений. В этом есть нечто особенное.
Проходя по сводчатому проходу, Рик указывает вперед:
– Пошли, я думаю, ворота, которые мы ищем, находятся здесь.
По центру тротуара проходит полоса булыжника, которая ведет к церкви с очень богато украшенным резьбой входом и колокольней наверху. Справа от нас – низкая стена с черными перилами и современными воротами из черного металла, ведущими в обширный мощеный двор. Когда мы проходим через ворота, слева появляется отдельное здание с еще одними воротами в дальнем левом углу. Две других стороны площади ограничены зданием Г-образной формы. Это не совсем та историческая красота, которую мы ожидали увидеть, и Рик смотрит на меня, приподнимая брови. Стены оштукатурены и покрашены; около дюжины окон и стеклянных французских дверей снабжены либо металлическими балконами, либо решетками. Здесь есть два комплекта огромных двойных деревянных дверей, которые, судя по всему, предназначены для того, чтобы
