— Вот мы и прибыли. — Дэниел остановился где-то в середине улицы, перед обитой железом дверью в оштукатуренной стене дома. Крыльцо было чисто вымыто, застекленные окна сверкали, и даже мостовая перед крыльцом была подметена.
— Здесь живет моя старая кормилица, — сказал Дэниел с улыбкой. — Она вышла замуж за конюха, и они построили дом в Лондоне. Когда бы я ни приехал в столицу, у них меня всегда ждут комната и радушный прием. — Он соскочил с лошади и постучал в дверь большим медным дверным кольцом, которое, безусловно, являлось гордостью хозяйки.
Серое уныние раннего вечера мгновенно рассеялось, когда открылась дверь. Маленькая и хрупкая, словно воробышек, женщина выглянула наружу и, увидев гостя, весело защебетала от радости. Дэниел, смеясь; легко поднял ее и крепко обнял. Генриетте показалось, что женщина целиком исчезла в его объятиях, но ее возбужденное щебетание не умолкало.
— Доркас, моя дорогая Доркас! — воскликнул Дэниел. — Ты никак не вырастешь. Посмотри, кого я тебе привез.
Генриетта уже слезла со своей лошади и теперь вышла вперед. Дэниел взял ее за руку.
— Это моя жена. Генриетта, это Доркас, которая, как никто другой, знает обо мне очень много ужасных вещей.
— Это не так, сэр Дэниел. Вы были ангельским ребенком, — воскликнула хрупкая женщина, приседая перед Генриеттой и внимательно разглядывая ее острыми, ярко-голубыми глазами, взгляд которых показался молодой женщине настороженным. — Рада приветствовать вас, леди Драммонд. Пожалуйста, входите. Наш Джо присмотрит за вашими лошадьми.
Джо, паренек такого же хрупкого телосложения, как и его мать, ответил на приветствие Дэниела застенчивой улыбкой. Он увел лошадей, и Генриетта, приняв приглашение хозяйки, вошла в очень маленький холл.
— Я размещу вас в комнате над гостиной, сэр Дэниел, — сказала Доркас, поднимаясь по узкой лестнице. — Это самая большая комната. Теперь, когда вы снова женились, вам нужно много места.
— Мне не хотелось бы беспокоить тебя, Доркас, — возразил Дэниел.
— О Господи! — Доркас всплеснула руками. — Не говорите чепухи!
Гэрри не могла сдержать улыбки, слушая, как эта маленькая женщина делает выговор большому и внушительному Дэниелу. А он, казалось, не увидел в этом ничего необычного и только молча пожал плечами.
Их провели в чистую, хорошенькую комнату, не роскошную, но достаточно уютную, с тяжелым зимним пологом над кроватью и большим камином. Маленькое окно выходило на улицу.
Доркас суетилась, устанавливая ширму между окном и камином, расправляя покрывало, протирая передником блестящий полированный стол.
— Ну вот, — сказала она, удовлетворенно осматривая комнату придирчивым взглядом. — Более опрятной комнаты вы не найдете во всем Лондоне. Как долго вы пробудете здесь, сэр Дэниел?
Он сдвинул брови, расстегивая теплый дорожный плащ.
— Это зависит от того, как пойдут дела с адвокатом господином Филбертом, проживающим в Чипсайде. Может быть, Доркас, твой Джо сходит и узнает для меня его адрес? Надеюсь, это не очень трудно.
— Да, я немедленно пошлю его. Могу поклясться, что вы очень устали после целого дня пути, поэтому спускайтесь вниз, в гостиную, где вы сможете отдохнуть и где вас будет ждать ужин.
Она так резко закрыла за собой дверь, что колыхнулось пламя в камине. Гэрри протянула к огню озябшие руки. Она была уверена, что кормилица Дэниела уже составила мнение о его новой жене. Если не считать слов приветствия и критического осмотра при встрече, Доркас больше не сказала Генриетте ни одного слова.
— Думаю, Доркас очень любила твою первую жену, — сказала молодая женщина, глядя на огонь.
— Да, очень, — охотно согласился Дэниел. — Она принимала у нее Лиззи, и, мне кажется, если бы Доркас присутствовала при последних родах, Нэн была бы жива.
— Думается, ей трудно будет привыкнуть к мысли о твоей вторичной женитьбе, — сказала Гэрри.
— Вовсе нет. В последние несколько лет она никогда не упускала случая сказать мне, что я должен устроить свою семейную жизнь. — Дэниел посмотрел на напрягшуюся спину жены. — Гэрри? Что беспокоит тебя?
— Ничего. — Она попыталась улыбнуться. — Просто я страшно голодна.
— Это легко исправить, если ты поторопишься, — сухо заметил он. — Оттого что ты стоишь у огня, плащ сам не снимется, волосы не будут причесаны, а лицо умыто. — Подойдя к Генриетте, он взял ее за плечи и повернул к себе. — Тебя беспокоит не голод, а что-то другое.
— О, иногда я чувствую себя очень неловко. — Генриетта пожала плечами. — За ужином это пройдет.
Дэниел нахмурился, не желая принимать такое объяснение.
— Не пройдет, Гэрри. Отчего ты чувствуешь себя неловко?
«Оттого, что вышла за тебя замуж». Нелегко было ответить так. Было бы проще, если бы существовал постоянный источник дискомфорта. Но это случалось лишь временами, когда она смотрела на себя глазами других, и тогда жена сэра Дэниела Драммонда представлялась ей нищим, жалким созданием, что вызывало у нее неприятные чувства. Возможно, если бы она была более уверена в своей роли, то не чувствовала бы этого молчаливого осуждения. Генриетта покачала головой:
— Не обращай внимания, Дэниел. Я устала, голодна и оттого выдумываю всякие глупости.
— Мне кажется, ты говоришь неправду, — сказал он, продолжая хмуриться.
Гэрри покраснела.
— Я не лгу.
Дэниел удовлетворился ответом, приподняв брови и отпуская ее плечи. Затем подошел к буфету, взял кувшин с водой и налил в таз.
— Сразу после ужина я пойду к господину Филберту, если, конечно, Джо удалось узнать его адрес.
— Я тоже пойду, — заявила Генриетта, снимая плащ.
— Нет, не сегодня. Ты сама сказала, что устала, и я предпочитаю нанести первый визит один.
Гэрри закусила губу.
— Я не настолько устала, чтобы не быть в состоянии сопровождать тебя. И я могу напомнить господину Филберту о разговоре, который подслушала, так что, если он попытается что-либо скрыть, я заставлю его сказать правду. Он адвокат моего отца, и этим все сказано. Неизвестно, на чьей стороне он будет. Возможно, отец заплатил ему за молчание.
Дэниел ополоснул лицо. Он хорошо представлял, какое впечатление может произвести на приличного адвоката возмущение Гэрри непорядочностью ее родителя, особенно если она вмешается в дело. Господин Филберт нужен ему как союзник, и он не хотел раньше времени портить с ним отношения.
— Не сегодня, — повторил он, вытирая лицо. — Когда я докопаюсь до истины, возможно, ты познакомишься с господином Филбертом. Иди, смой дорожную грязь. — Он отошел от таза, предлагая ей занять его место.
— Но это же мои деньги, — запротестовала Гэрри, и ее карие глаза полыхнули огнем. — Я встречусь с ним, чтобы разоблачить моего отца.
