В сентябре 1924 года Сталин опубликовал статью «К международному положению». В ней он дал оценку европейским социал-демократическим партиям. «Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма. Нет основания предположить, что боевая организация буржуазии (фашизм. – Б. Ш.) может добиться решающих успехов в боях или управлении страной без активной поддержки социал-демократии…»[109]
Сталин ошибся. Он часто ошибался, но, что удивительно, эти ошибки не сказывались на его авторитете и карьере. Ни просчеты при проведении коллективизации, ни даже провальная оценка возможности Германии атаковать СССР в 1941 году не повлияли на культ самого мудрого вождя. Зато К. Радек, предложивший на V конгрессе Коминтерна (июнь 1924 года) взять на вооружение тактику единого фронта, чтобы «мы честно и открыто готовы были пройти часть пути с рабочими партиями, которые захотят бороться»[110], лавров не снискал.
Или взять историю с «финским рабочим правительством», созданным по распоряжению Сталина в декабре 1939 года в местечке Териоки. Показательно, что во время Польского похода в 1920 году Ленин аналогичного правительства не создавал. Хотя действовал польский комитет во главе с Дзержинским, но то все-таки было не официально провозглашенное правительство. Ленин понимал, что правительство – это исполнительный орган, который выбирает Законодательное собрание после выборов самого парламента. Такова международная практика. Сталин проигнорировал ее, что вызвало возмущение финского народа, за которого все решили. Такое правительство иначе как «марионеточным» не именуется. Конечно, Сталин исходил из распространенной практики – «победителей не судят», но он проиграл «освободительную войну». С тех пор «правительство в Териоках» стало излюбленным разоблачительным примером в идеологической войне против СССР. А может, никакой ошибки не было и Сталин сознательно решил дискредитировать возможность победы социализма в глазах финнов как затею оккупантов?
Мало кто замечает, что «ошибки» и «просчеты» Сталина носят какой-то искусственный характер. Если судить по масштабам вооружений, то руководство Советского Союза готовилось к «освободительному походу». Но что странно, Сталин готовился-готовился к такому походу, да не только проворонил все благоприятные моменты, но и прошляпил нападение Гитлера. Если б фамилия генсека была Горбачев, то осталось бы только с пониманием вздохнуть: «Ну не дал Бог…» Но чтобы Сталин оказался в роли мальчика для битья – как-то не верится. Тут что-то нечисто. Опять вспоминается «звездный час» Франклина Рузвельта, когда Белый дом сделался слеп и глух к признакам готовящегося нападения Японии, хотя после заключения в апреле 1941 года договора о ненападении с СССР, стало ясно, куда будет обращено внимание Токио. К тому же американская разведка раздобыла дипломатический код Японии. И все равно не помогло. Но это «непонимание» понятно: США выигрывали от войны много больше, чем от потери нескольких линкоров в Пёрл-Харборе. В конце концов, успешная испано-американская война 1898 года началась с таинственного взрыва американского броненосца на рейде Гаваны. Корабль потеряли, зато сколько приобрели взамен! Так и в декабре 1941 года: США, вступив в войну, не только получили возможность решить свои внутренние экономические проблемы из-за затянувшегося кризиса, но и выйти на качественно новую орбиту в мировой политике. Сознательно ли закрывали глаза официальные лица на возможный удар Токио или нет, в любом случае мотивация участников начавшейся схватки ясна как день. Но если резоны Рузвельта, санкционировавшего «внезапное нападение» на свою страну, понятны, то намерения Сталина окутывает густой туман. Об этих странностях политики кремлевского горца говорится в предыдущих двух моих книгах. В этой стоит задача не только дополнить гипотезу новыми открывшимися фактами, но и попытаться разобраться в подоплеке истинных намерений Сталина. Это возможно, лишь анализируя воззрения Сталина на государство и революцию. Однако сделать это трудно, ибо политик не обязан рассказывать о себе правду, и что в действительности думал Сталин о революции и социализме – можно лишь гадать и догадываться. Вполне возможно, как считают некоторые исследователи, он разочаровался в идеалах молодости. Реальная жизнь отрезвляла многих. Если это так, то какие выводы он сделал? Какие новые цели выбрал?
Практика показала, что объединение человечества в обществе справедливости – недостижимая мечта. Но это стало ясно (да и то далеко не всем) лишь в наше время. Однако к этой мысли вполне мог прийти Сталин. Но он не мог коренным образом изменить политику, ибо для этого надо было отказаться от марксизма, что не представлялось возможным. Правда, можно выхолостить официальную доктрину и предпринять ряд определенных политических шагов, уводящих СССР с дороги «федерации народов мира». И похоже, именно это и делалось.
При Сталине не праздновался День Победы. Означает ли это правоту В. Суворова, что Сталин хотел захватить Европу, а этого не получилось, отсюда разочарование, или причина в том, что ему не удалось остановить Красную армию и оставить Советский Союз в «имперских» рамках?
Союз с Гитлером вписывается в гипотезу о желании Сталина сойти с интернационалистской дороги и стать на традиционно-имперскую, потому что коммунист Сталин не мог заключить договор «о дружбе» с Германией, а имперец Сталин мог. Мог, потому что в Германии видел традиционную империю, пусть и с новой идеологией. Можно привести еще соображения подобного рода, но эти «улики» все же слишком косвенные, чтобы утверждать что-либо железобетонно. Приходится искать другие аргументы или подходы к другой версии.
3
Вопрос о том, что лучше – интернационализм или империя, – дело политического вкуса. У каждого варианта есть свои сильные и слабые стороны. СССР все равно возглавил интернациональную систему мирового социализма. Первый и последний раз в своей истории Россия сумела стать не просто великой державой, а супердержавой, то есть мировой по охвату интересов и возможностей, противостоять которой могли лишь могучие и не затронутые разрушительными войнами Соединенные Штаты. Но у системы социализма минусов оказалось больше, чем плюсов, и она рассыпалась. Но и империя, созданная Сталиным, просуществовала не дольше.
После ликвидации СССР вышло множество книг и публицистических фильмов, посвященных тайным операциям, которые, по мнению авторов, способствовали разрушению Советского Союза. Но ответим на вопрос: если они оказались настолько эффективными, что помешало кремлевским политикам аналогично действовать по отношению к США и его союзникам? И разве Ленин с сотоварищами не создали центр тайных и явных операций – Коминтерн с многочисленными филиалами? И кто его разрушил в 1943 году? Разве не Сталин? Спрашивается, это ошибка или предательство? А западные державы, используя успешный опыт большевиков, не только переняли многое из их арсенала идеологической и скрытой политической борьбы, но и приумножили. Так чего пенять умным, если они оказались умными? Не лучше ли на себя оборотиться с уточняющим вопросом – а почему «мы» оказались неумными?
СССР не смог создать устойчивой интернациональной системы, и Россия превратилась в периферийную часть другой интернациональной системы, созданной Соединенными Штатами. Остается прикидывать, что лучше – интернационализм Ленина, нацеливавший Советский Союз на ведущее место в мире, или империя Сталина, противостоящая половине планеты, причем наиболее экономически и технологически развитой?
Итак, если сталинисты и прочие аналитики вроде Дмитриевского, Чалидзе и Жукова правы и Сталину нужна была империя, а не Интернационал, то, выходит, он вполне мог стать на путь уничтожения ее певцов, творцов и носителей, а затем совершить заключительный аккорд…
А ведь какие возможности открывались. Если бы не «1941 год», повлекший колоссальные людские и материальные потери, а также потерю времени (темпа), то СССР по итогам Второй мировой войны стал бы вровень с Соединенными Штатами по многим показателям, даже со временем и экономическим, потому что значительная часть Европы, Азии и Африки оказалась бы под контролем коммунистов. А без мирового рынка нормально развиваться США (как и СССР) было бы весьма затруднительно. Но Сталин своим «просчетом» предотвратил этот вариант. Если сделал он это во имя империи, значит, внутренняя политика для него была важнее.
Сталин и сталинизм во внутренней политике
Внутрипартийные дискуссии 20-х годов современниками часто воспринимались как ругань между претендовавшими на первые роли лидерами. Было и это, но в конечном счете речь шла о путях дальнейшей эволюции нового государства. В таких случаях всегда возникает широкий спектр мнений и все участники уверены в своей правоте.
