Читаем без скачивания Принц с простудой в сердце - Михаил Март

— А о судьбе украденных пяти картин вам ничего не известно?

— Нет. На рынке появлялись лишь слабые копии. Очевидно, их вывезли за границу. После войны, когда наши возвращались с фронта, граница была полупрозрачна, тяжелый железный занавес еще не упал. Думаю, что тогда их и вывезли. Но с уверенностью утверждать не могу. Иногда сорока на хвосте приносила слухи с той стороны кордона, будто то там, то сям выставлялись картины Федотова из коллекции Голицыных, те самые, что числились украденными.

— Мы проверяли уголовные дела времен блокады. Уголовного дела по факту кражи картин не существует. Анастасия Голицына не стала писать заявление об исчезновении картин.

— У меня на этот счет есть своя версия, уважаемые господа. Вы о блокаде мало что знаете. Но были в Питере люди, имеющие доступ к неприкосновенным продуктовым запасам. Они меняли хлеб на золото. Каждый выбирал жизнь и терял золото. Я думаю, что Голицына обменяла на хлеб пять лучших картин из своей коллекции и даже написала дарственную на них. А то, что их выкрали, не более чем слух, выгодный покупателю. Он-то знал, что картины приобретены официально.

Но слух защищал его от нежелательного уголовного дела. Вот почему она отказалась писать заявление в милицию. В то время за мародерство грозил расстрел без суда и следствия. А так, и волки сыты и овцы целы. Но сразу хочу оговориться, что это мое личное предположение, основанное на жизненном опыте. Ведь мне самому пришлось пережить блокаду. Я знаю, как в те страшные дни у людей ломалось представление о ценностях, когда смерть стучалась по нескольку раз в день в один и тот же дом.

— Мы вам очень благодарны за беседу, Тарас Наумович,— произнес Трифонов, замечая, как старик начал дремать.

Они тихо ушли.

Участковый инспектор звонил в управление четвертый день подряд и наконец застал на месте, но не того, кого ожидал. Из бригады Трифонова присутствовала только дознаватель Наталья Рогова. А она уже договорилась о встрече с Нелли Юрьевной Белокуровой по ее просьбе. Звонок участкового сломал ей весь график дня.

— Моя фамилия Вилькин. Лейтенант Аркадий Вилькин, участковый инспектор с Васильевского острова. Большой проспект, дом двадцать четыре. Тут квартира Добронравова опечатана.

— Да, я помню. И что же?

— Мне дали задание найти слесаря, которого вызывал адвокат. Так вот, я нашел этого слесаря^ То он в отгулах был, а теперь я до вас дозвониться не могу.

— И вы хотите, чтобы я поблагодарила вас за службу?

— Нет, за нее мне зарплату платят, а со слесарем вам надо поговорить, чтобы не играть в испорченный телефон. Думаю, вам будет интересно его послушать.

— Хорошо, я приеду, но только у меня мало времени, постарайтесь сделать так, чтобы мы его не искали полдня.

— Он будет ждать в моем опорном пункте. Клубный переулок, дом два, первый подъезд в полуподвале.

— Договорились.

Наташа не верила, что ее ждет сенсация, но подчинялась долгу. Зная требовательность своего начальника, она понимала, что лучше сделать больше, чем меньше, знать ответы на все поставленные вопросы и даже иметь собственное мнение, взятое не с потолка.

Добраться до указанного адреса помогла дежурная машина, чудом оказавшаяся не у дел в разгар рабочего дня.

В сыром подвале с облезлой штукатуркой находился тот самый опорный пункт. Большую часть клетушки, выделенной лейтенанту Вилькину, занимала массивная фигура слесаря. Здоровенный мужик в синем комбинезоне и клетчатой рубашке. На такого осенняя ветреная погода не действовала — жир защищал, как моржа.

Наташа приютилась в уголочке и достала блокнот.

— Я вас слушаю.

— А чего говорить-то?…— пробасил слесарь.

— Все то, что ты мне рассказывал,— цыкнул Вилькин.

— Ну, значит, так. Никакой адвокат меня не вызывал. А вызвала старушка, живущая этажом ниже. Я пришел. Она мне показывает потолок в ванной, с которого капает. Я поднялся на этаж выше. Только хотел кнопку нажать, а дверь сама отворилась. На пороге стоит мужик, а за ним двое держат холодильник. Я посторонился и выпустил рабочих, они понесли холодильник вниз, а мужик меня спрашивает: «Чего тебе надо?» Я ему говорю: «Ванную посмотреть. Соседей заливаете». Он проводил меня в ванную. А там вода на полу стоит. Шланг холодной воды течь дал. Я говорю: «Ты что не видишь, что у тебя в доме делается?» А он отвечает: «Сегодня среда, а я моюсь по пятницам. Ладно, перекрывай воду, пол я вытру, а шланг потом заменишь».— «Акт составлять придется. Ремонт старухиной квартиры за твой счет делать придется». А он: «Не бубни, приятель, со старухой я сам договорюсь». Ну я закрутил в туалете все вентили и ушел, а он остался с тряпкой воду собирать. Вот и все.

— Вы сказали, что была среда. А какое число?

— Шестого сентября.

— Уверены?

— Конечно, что я рехнутый что ли. По заявке проверил, когда ко мне участковый пришел. Около семи часов вечера.

— В квартире порядок был?

— В квартире чисто, а двери комнат были закрыты.

— Вы разговаривали с хозяином?

— Наверное, а с кем же еще?

— Как он выглядел?

— Коренастый парень. На вид лет двадцать. Мускулистый. Спортсмен, наверное. На голове бейсболка, джинсы, кроссовки, ветровка. Обычный парень, таких полным-полно на каждом шагу.

— Лицо запомнили? Узнать смогли бы?

— Нет. Я же говорю, самый обычный малый. Я даже цвета волос его не видел.

— Рабочих тоже не запомнили?

— Работяги, они и есть работяги. Молодые ребята.

— А какой холодильник они несли?

— Не знаю. Он же упакован был. В коробке и досками обит. Как из магазина. Я тоже купил дочери холодильник на день рождения и привез его из магазина домой, а ей отвез в знаменательный день. Подарки раньше времени не дарят.

— Больше никого не видели?

— Знаю, что там женщина была.

— Тоже молодая?

— Когда я из ванной в туалет переходил, чтобы вентили закрутить, то только клетчатую юбку заметил. Мелькнула и скрылась за дверью. Она выходила из квартиры, когда я шагнул в коридор. Но молодые такие юбки не носят. Хотя черт его знает…

— Вы ушли, хозяин остался, а когда вышли на улицу, то грузчики с холодильником ждали хозяина?

— Никого там уже не было. И машины тоже.

— Вы только вентили закрыли и сразу же ушли. А холодильник надо с третьего этажа спустить и на машину погрузить. Лихие грузчики получаются. Похоже, они с холодильником бегом с лестницы сбежали и на самосвал его закинули. Так?

— В квартире я пробыл минут пять-семь. Вынести они его успели бы, а вот погрузить, вопрос не ко мне. Я ведь не думал об этом.

— А когда заходили в подъезд, видели грузовую машину?

Слесарь подумал, потом кивнул.

— «Газель» стояла. Но не грузовая, а фургон, наподобие «маршрутки». На резину обратил внимание. У братана такая же, так он не знает, какую ему резину покупать. Всесезонку хочет. Вот я и приглядываюсь, кто на какой ездит. Только вряд ли эта машина за холодильником приезжала. Их же стоймя перевозить надо, а не лежа. А двухкамерный в «газель» не встанет.

— Значит, холодильник большим был?

— Как фоб. Двоим тяжело.

— Конечно. Особенно по лестнице и бегом.

— А я-то тут причем? — возмутился слесарь.— Вы спросили, я ответил. Что видел, о том и рассказал.

— Нет, никто не спорит. Только теперь нам надо будет все запротоколировать.

— Опять по новой? — слесарь тяжело вздохнул.

4.

Они назначили свидание на кладбище. Правда, не ночью, а днем, но в самом дальнем углу, куда можно пролезть через дыру в заборе и где на заросших могилах стоят покосившиеся кресты. Наверное, в этом был какой-то смысл или знак. Но они здесь часто встречались по настоянию одной из сторон. Вторая сторона не возражала.

Не возражавший стороной был Пухов Георгий Васильевич, известный больше под кличкой Могила. Могила, как всегда, пришел первым, чтобы его приятель мог убедиться: он прибыл на свидание один, без своих архаровцев, и никто об их встрече не знает.

Наконец появился и второй. По всем сводкам и данным он лежал в больнице в плачевном состоянии под пристальной охраной службы безопасности банкира.

Адвокат Добронравов вовсе не выглядел умирающим и чем-то напоминал тушканчика — подвижного, живого. Адвокат был в плаще с шарфам, перчатках и шляпе. Не хватало темных очков, галош, зонта, а то был бы вылитый господин Беликов из «Человека в футляре». Он присел рядом с Могилой.

— Плохие новости, Могила?

— Я все делал согласно инструкциям. Ошибся не я, а ты в своих расчетах, Додик. Рано послал Киру к ментам.

— Ты дал мне сигнал, что твой супер-взломщик уже в квартире. Кира привезла их на место через полтора часа, по дачам их мотала. Разве мало времени тебе дали?

— Артем работает руками. Он не станок. Плохо ты свои сейфы знаешь. Он успел. Но его едва не накрыли. А мои оболтусы и вовсе в квартиру зайти не успели. Тут еще сигнализация сработала. Ментов налетело, как ворон на падаль.