Миссис Фаррингтон рассказывала, что это украшение стало самой ценной семейной реликвией. Его так и называли «сапфиры Фаррингтонов», и хозяйка поместья надевала его лишь по самым торжественным случаям. Люди специально приезжали издалека, чтобы взглянуть на эту вещь. Члены семьи разработали целый свод правил, которые регламентировали, кто и когда мог надевать ожерелье. Каждая девушка из рода Фаррингтонов надевала его в день своей свадьбы, но лишь в том случае, если семья одобряла ее избранника. Двоюродные сестры могли надеяться покрасоваться в ожерелье раз в жизни, но у троюродных такого шанса не было вовсе. Миссис Фаррингтон говорила, что порой эти споры доходили до нелепости, и ожерелье стало причиной многих обид и семейных раздоров.
Так все и шло почти до самого конца девятнадцатого века, а потом начались загадочные события.
Иден замолчала, чтобы передохнуть и убедиться, что Макбрайд не спит. Он сидел в той же позе и слушал очень внимательно. Улыбнувшись ему, она продолжила свой рассказ:
– Миссис Фаррингтон рассказала мне, что один из ее предков – Минтон – был ужасно невезучим человеком. Какое-то проклятие преследовало его во всех деловых начинаниях. Если он покупал беговую лошадь, она на следующий же день ломала ногу. Если он приобретал участок строительного леса – налетевший ураган превращал весь участок в бурелом. Миссис Фаррингтон говорила, что, если бы он просто ничего не делал и предоставил другим заниматься финансами, все было бы не так плохо, но Минтон упорно пытался доказать окружающим, что у него тоже есть деловая хватка, и продолжал вкладывать деньги в одну авантюру за другой.
Многие полагали, что таким образом он хотел произвести впечатление на свою жену, которая была молода, красива и совсем не любила мужа. Ни для кого не было секретом, что она вышла за Минтона замуж исключительно ради сапфиров его семьи.
Тут-то и произошло событие, ставшее величайшей трагедией семьи Фаррингтонов. Бедняга Минтон практически разорился и, чтобы сохранить поместье и поддерживать видимость благополучия, решил продать сапфиры. Он отправился в Нью-Йорк, якобы по делам, а когда вернулся, то обнаружил сейф в кабинете открытым, а жену на полу – задушенной. В тот же день местного красавчика, который не один год работал в Фаррингтон-Мэноре и – как утверждали сплетники – ублажал молодую жену хозяина, нашли мертвым на болотах. Общее мнение было таким, что он замыслил украсть ожерелье и успешно осуществил свой замысел. Но жена Минтона застала его на месте преступления, и тогда он убил ее, а потом бежал на болота, где его укусила ядовитая змея. Ожерелья при нем не нашли, и тогда все решили, что он спрятал его где-то на территории поместья. С тех пор все новые и новые искатели приключений приезжают в Арундел, чтобы попытать счастья в поисках ожерелья Фаррингтонов. Эта история обошла многие газеты, а потом появилась и в книгах.
Джаред открыл глаза и заявил:
– Этот парень, Минтон, сам убил либо свою жену, либо ее любовника, а может, и обоих.
– Вы всегда предполагаете худшее? – с досадой спросила Иден. Потом вздохнула и сказала: – Впрочем, вы правы. Минтон Фаррингтон рассказал, как было дело, когда уже лежал на смертном одре. Он призвал своего старшего сына и поведал ему правду. Он подслушал разговор своей жены и ее любовника, которые договаривались украсть ожерелье, а потом бежать вместе. Миссис Фаррингтон была уверена, что именно это, а не финансовые трудности заставило ее предка расстаться с ожерельем. Он заявил, что сапфиры прокляты, что они – причина всех его бед. А потому отвез их в Нью-Йорк и продал.
Минтон вернулся в поместье поздно ночью и нашел свою жену задушенной на полу у открытого и пустого сейфа. Он решил, что любовник, обнаружив пропажу ожерелья, убил ее. Минтон вскочил на коня, взял двух своих лучших охотничьих собак и пустился в погоню за любовником жены. Он нашел его на следующий день – парень прятался в хижине на болотах. Минтон сказал, что он наставил ружье на негодяя, и тот начал пятиться. Минтон видел, что всего в паре шагов от них на солнце греется змея. И он пошел на негодяя, а тот сделал шаг назад, потом еще один… Убедившись, что любовник и убийца его жены мертв, Минтон вернулся в поместье. К этому времени слуги обнаружили тело хозяйки, и во всеобщем замешательстве создалось впечатление, что Минтон только что вернулся из поездки.
Минтон скрывал правду о случившемся до конца жизни. Он предпочел, чтобы все думали, что жена погибла во время ограбления. Поэтому он не возражал против поиска сокровищ, более того – предложил награду тому, кто найдет ожерелье. Одно время даже делал вид, что тоже ищет пропажу.
Примерно через полгода после смерти жены Минтон повстречал женщину. Дама уверила Фаррингтона, что восхищается им. Может, она и действительно его любила. Так или иначе, но они поженились и произвели на свет четырех здоровеньких ребятишек. Умирая, Минтон рассказал о продаже ожерелья своему старшему сыну. Тот, когда стал стар и немощен, передал историю своему сыну, и так постепенно, через поколения, истина дошла до миссис Фаррингтон, которая была единственным ребенком в семье.
Что касается самого Минтона Фаррингтона, он никогда не жалел, что продал проклятое ожерелье. Как только сокровище покинуло его дом, удача вернулась к нему. Любое начинание приносило кучу денег, и золото буквально текло рекой. Когда Минтон умер, его плантация была самой богатой в округе, а дом находился в прекрасном состоянии.
Вот так и закончилась эта история. – Иден потерла руки, чтобы согреться. Сырость погреба проникала сквозь одежду, и она мерзла все сильнее. Свечи почти догорели, и из углов уже подкрадывался мрак.
– Замечательная история, – заявил Джаред. – Но к сожалению, не вижу в ней никакой связи с Эпплгейтом. Ему было бы чертовски трудно сбыть камни с таким прошлым. Скорее всего он попытался бы распилить сапфиры.
– Простите, но мне кажется, вы не уловили главного! Ожерелье не было украдено! Его продал сам хозяин, Минтон Фаррингтон. И я думаю, что камни уже давным-давно были распилены, вставлены в вычурные оправы и проданы каким-нибудь звездам шоу-бизнеса, которые и представить себе не могут, что когда-то это были сапфиры Фаррингтонов.
– М-м, – протянул Макбрайд.
– И что это загадочное мычание означает?
– Давайте теперь я вам кое-что расскажу, – предложил Макбрайд. – В этой вашей сказке столько несуразностей и нестыковок, что я не знаю, с чего начать. Вот представьте себе: хозяин поместья подслушал разговор своей жены с любовником и узнал, что она не только изменяет ему, но и собирается украсть фамильную драгоценность, предмет гордости многих поколений его предков. И что же он делает, этот обманутый муж? Уезжает в Нью-Йорк, чтобы продать ожерелье барыгам! Вы в это верите? Я – нет. Неужели он не захотел бы отомстить неверной жене и предавшему хозяина работнику? Что, по-вашему, он собирался сделать, вернувшись из Нью-Йорка? Продолжать как ни в чем не бывало жить с этой женщиной? Давать указания садовнику, какие именно цветы высадить под окнами спальни? А вы ведь сами сказали, что Минтон был достаточно мстителен, чтобы броситься в погоню за садовником, наставить на него оружие и таким образом принудить парня наступить на змею. Змея ужалила парня, и этот ваш Минтон стоял там и смотрел, как его враг умирает – медленно и мучительно, если я что-нибудь понимаю в змеях. Думаю, он получил немало удовольствия, наблюдая за муками своего врага. А что потом? «Убедившись, что любовник и убийца его жены мертв, Минтон вернулся в поместье». Вы именно так выразились. Вернулся он, значит, и вся прислуга решила, что хозяин только что из Нью-Йорка. А что, разве на конюшне никого не было, когда он садился на коня и звал собак? И никто не заметил оружия, которое было у Минтона с собой? А может, он подкупил слуг, чтобы они не разболтали его секрет? Или просто пристрелил пару-другую свидетелей?
