Мне эта история видится несколько иначе. И основываюсь я в своих выводах прежде всего на характере Минтона, каким я увидел его в вашей истории. Я уверен, что он убил и свою жену, и ее любовника, а поездка в Нью-Йорк была придумана им просто для того, чтобы обеспечить алиби. Так что скорее всего он никуда не ездил.
Иден сидела молча и таращилась на Макбрайда, приоткрыв рот. Его рассуждения произвели на нее большое впечатление – в них определенно было рациональное зерно. Ей самой как-то не приходило в голову ставить под сомнение рассказанное миссис Фаррингтон и проанализировать факты.
– А что же сапфиры? – спросила она.
– Сапфиры, конечно, вещь хорошая, и я согласен с вами, что первая жена – неверная красавица – вышла замуж за Минтона ради его сокровища. Но ведь и он женился на ней не просто так, а ради ее красоты – так что их брак был своего рода сделкой. И когда жена, решившись на похищение, нарушила условия соглашения, Минтон слетел с катушек, так сказать. Я думаю, он знал о ее связи с садовником. Он ведь был хозяином поместья и плантации, и наверняка у него были свои соглядатаи. Он терпел ее измену, но не смог вынести предательства, когда она надумала сбежать и забрать с собой драгоценности. Я думаю, он задушил неверную жену, а потом убил ее любовника, возможно, именно так, как гласит ваша легенда, – при помощи весьма кстати подвернувшейся змеи. А потом объявил, что ожерелье пропало, – и это было очень мудрое решение. Люди поверили, что в семье больше нет драгоценностей, из-за которых все завидовали друг другу и непрерывно ссорились. Кроме того, теперь Минтону не стоило опасаться, что найдется еще одна женщина, которая пожелает выйти за него замуж ради возможности покрасоваться в ожерелье. А что касается переменчивого счастья и всех его неудач, которые остались в прошлом после пропажи ожерелья, то это меня не удивляет. У Минтона была жена, которая его ненавидела, и садовник, который спал с его женой. Скорее всего он все время находился в состоянии стресса и потому не мог принять ни одного здравого решения.
Когда ожерелье перестало быть источником зависти и раздоров, Минтон успокоился, нашел себе любящую жену, завел детей и смог здраво рассуждать о делах. Он встал на ноги и начал зарабатывать деньги. Видимо, двойное убийство не слишком сильно отягощало его совесть.
– С ума сойти, – пробормотала Иден. – Вы никогда не пробовали писать? Уверена, у вас могло бы получиться.
– Я слишком много повидал на своем веку, – сказал Джаред. – И всегда склонен предполагать самое худшее. Мои суждения… – Он замолчал и взялся за телефон, который вибрировал и подмигивал зеленоватым светом. – Привет, Билл, где, черт возьми… – начал он, улыбаясь. Долгая пауза – и улыбка покинула лицо мистера Макбрайда. – Повтори это еще раз, – сказал он. Послушав несколько секунд, рявкнул в трубку: – Тогда кто, мать твою, были эти типы наверху, если не наши ребята? – Он бросил быстрый взгляд в сторону Иден и продолжал, отвечая на вопрос невидимого собеседника: – Да, она здесь, со мной. Да, пришли кого-нибудь. Думаю, эти люди уже далеко. Но они знают дом настолько хорошо, что без труда отыскали дверь в погреб и заперли нас здесь. Нет, воздух есть, если станет слишком душно, я отстрелю замок, и мы выберемся. Но лучше тебе прислать кого-нибудь, только пусть люди будут в штатском, потому что этот город больше всего на свете обожает сплетни.
Макбрайд убрал телефон и исподлобья взглянул на Иден, готовый к вспышке возмущения.
У Иден хватило выдержки начать говорить ровным и даже тихим голосом, но по мере того как она перечисляла прегрешения Макбрайда, ее возмущение росло и голос становился все более пронзительным:
– Давайте-ка выясним, что происходит. Я хочу убедиться, что правильно поняла ваши слова. Вы устроили весь этот спектакль для того, чтобы остаться со мной наедине и иметь возможность допросить меня без помех? Но ведь вы уже задавали мне свои вопросы и убедились, что я ничего не знаю о ваших шпионских делах. Должно быть, вы решили, что я лгу и сознательно скрываю важную информацию. И тогда вы вытащили меня посреди ночи из постели в ночной рубашке, пугая налетчиками, которые громят мой дом. И все это время считали, что это ваши люди хозяйничают в доме – агенты, которых вы сами вызвали. Но теперь в ходе этого телефонного разговора выяснилось, что это была не ваша подстава, а реальные бандиты. Ах да, и все это время при вас было оружие, которое вы могли бы пустить в ход, чтобы вызволить нас из погреба.
Джаред некоторое время молчал, словно обдумывая сказанное.
– В целом вы правы, – кивнул он наконец. – Но я не люблю использовать оружие в присутствии гражданских лиц. Они обожают путаться под ногами и подставляться под пули.
– Какой вы заботливый! А можно узнать, что именно сказал тот человек, с которым вы говорили по телефону?
Джаред склонил голову набок и несколько секунд внимательно смотрел на сидящую перед ним женщину.
– Его сына увезли в больницу вчера вечером – ему попали по голове мячом для гольфа. Шеф провел в палате с мальчиком всю ночь и забыл послать сюда ребят, как я просил. Кстати, с мальчишкой все обошлось, он в порядке.
– Как мило, я так рада! А кто же тогда были те люди, что разносили мой дом?
– Понятия не имею. Знаете что, давайте-ка выбираться отсюда. Я замерз и проголодался. Думаю, вы тоже.
Если бы у нее под рукой оказался какой-нибудь подходящий предмет, Иден не задумываясь запустила бы им в Макбрайда. Но рядом не было ничего подходящего. Иден глубоко вдохнула, затем выдохнула и как можно спокойнее сказала:
– Мистер Макбрайд, я прошу вас сделать так, чтобы мы могли сию же минуту покинуть погреб. Я тоже замерзла и проголодалась. Кроме того, у меня назначена встреча, – она взглянула на часы, – и до нее остался час и сорок шесть с половиной минут. Я надеюсь успеть на эту встречу, несмотря на все ваши происки.
– Так вы по-прежнему собираетесь встречаться с Гренвиллом? – поинтересовался Макбрайд, но Иден не снизошла до ответа.
Джаред пожал плечами, нагнулся и приподнял брючину. К его лодыжке была прикреплена кобура, откуда он и извлек небольшой пистолет.
– Отойдите в угол и заткните уши, – велел он, и Иден послушалась.
Прозвучал выстрел, оглушающе громкий в замкнутом пространстве. Макбрайд шагнул вперед, сдернул замок и откинул крышку люка. Иден поспешила выбраться на свободу.
Оказавшись в кухне, Иден некоторое время беспомощно моргала. Потом глаза привыкли к яркому свету, и она смогла оглядеться кругом. Днем кухня выглядела еще ужаснее, чем ночью. Кто-то опрокинул на пол банку с мукой, а потом прошелся по белому порошку; следы ног имелись даже на столах. В потолке зачем-то была проделана дыра. Что они пытались сделать? – недоумевала Иден.
