Стоило Люциану замолчать, как аудитория взорвалась аплодисментами. Да что говорить, я и сама слегка заслушалась, а еще засмотрелась. Тоже слегка. Очень-очень слегка.
– Ладно. Адепты…. Адепты, к порядку! – голос Холла заблудился в овациях, но все-таки нашел выход, когда магистр хлопнул в ладоши. – Вернемся к занятию. Помимо звуковых и мысленных заклинаний, сейчас у нас самая распространенная магия – расчетно-контурная. С ней все просто и ясно, потому что в отличие от звуковой и мысленной она требует гораздо меньшей концентрации и практически вся основана на правильности расчетов. Девяносто процентов бытовой магии основывается именно на контурах и расчетах, и все мы знаем, что эффективность ее зависит от внимательности того, кто хочет получить тот или иной эффект. Например…
Например, если я, Ленор Ларо, создала недолетающий фен, то у меня будут высокостоящие волосы. Непроизвольно потянулась к своей торчащей шевелюре, и поняла, что она опала. Причем судя по сползшему бантику, опала уже достаточно давно. Как бы не во время падения, или… не во время поцелуя. Лента щекотала кожу на шее в точности так же, как совсем недавно ее касалось дыхание Люциана. Поэтому бант я стянула, сунула в сумку и поспешно вернулась к записям.
Чтобы отвлечься всего лишь на миг – пересечься взглядом с Драгоном, одними губами прошептать: «Спасибо». Перехватить насмешку в его глазах и услышать такое же едва различимое: «Обращайся».
Глава 21. Валентайн Альгор
Хэвенсград основательно разросся за последние тринадцать зим. Он помнил столицу совсем другой, промерзшей насквозь и гораздо более тесной, когда впервые оказался на холодных камнях ее мостовых. Серых, подернутых кристально-чистой корочкой льда, которую столь ранним утром еще не успели убрать городские служащие. Он помнил и статую Оттаргана Великого на Алой площади, и огромный, застывший гранитным отпечатком лапы дракона в ожидании весны фонтан. Бьющиеся светлячки магии в шарах фонарей, а еще лицо женщины. Она первая его увидела.
Нищенка, которой негде было ночевать, ее изрезанная морщинами кожа натянулась, когда рот открылся в беззвучном крике. Впрочем, беззвучным он был недолго, потому что уже в следующий миг она закричала: надрывно, хрипло, отчаянно:
– Темная тварь! Темная тварь!
А после, когда начался оборот, в ужасе попятилась назад, снова и снова осеняя себя знаком венца Тамеи. Который точно не мог ее защитить, если бы Валентайн захотел, а главное – если бы у него были силы напасть.
Эта площадь сейчас раскинулась перед ним как на ладони, величественная, окруженная многовековой стеной резиденции человеческих и драконьих правителей. С двух сторон ее запирала именно эта стена, с третьей – храм Тамеи, мимо которого к массивным воротам текли людские реки. Фонтан рассыпал сверкающие кристалликами лучей брызги и играл радугами в струях воды.
Валентайн смотрел на него, но видел почему-то Ленор Ларо.
Изгиб плеча. Шелковые волны волос, струящиеся по обнаженной спине. Они прикрывали спину, худенькие лопатки, но не прикрывали талию. Ягодицы они тоже не прикрывали – небольшие, упругие, и если бы он вовремя не отступил…
«Педагог из вас так себе. Я бы сказала, днище».
Ленор Ларо не стеснялась в выражениях, она его не боялась, и она обладала не поддающейся никакой логике притягательностью, никак не связанной с темной магией. Темной магии в ней не было, он понял это еще вчера, когда не нашел метки Иеххарга. Сегодня убедился в этом окончательно – хьерра могла почувствовать даже малейшую частицу тьмы, даже остаточный затихающий всплеск. Но она не почувствовала. Не чувствовал и он – ничего, кроме полубезумного животного влечения, сотканного из темных нитей желания прикасаться.
Жестко, бесстыдно и откровенно – как если бы никогда раньше никого не касался за всю свою жизнь. Не просто касаться – сделать своей, по-звериному жестко. Утверждая свои права на эту нелепую девчонку, о существовании которой он раньше знал исключительно из-за истории ее родителей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Валентайн. Мне кажется, или ты от меня далеко?
Валентайн обернулся. Керуан Четвертый, Верховный архимаг, правил и поныне: седина в его волосах путалась с золотом, в радужках светлых глаз навсегда застыли темно-багряные кольца – знак того, что маг был в полушаге от истощения. Именно так действовало заклинание, которое на него накинула Эвиль Ларо – Воронка поглощения силы. Создать ее могли только темные, создать и какими-то путями передать людям, но по какой причине счастливые супруги и родители, сильнейшие маги Даррании решились на этот шаг, известно не было никому. Они не доехали до допросной после ареста.
Что касается Керуана, покушение вполне могло быть удачным. Если бы архимаги и гритт1 не вспомнили о мальчишке в застенках. Мальчишке, чья сила вполне могла бы нейтрализовать заклинание, созданное родственной ему силой. Жизнью Керуан был обязан ему, и с этого дня все изменилось.
– Относительно.
Верховный вздохнул. Заложив руки, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, доверительно приблизился к нему и остановился у огромных окон, врезающихся в пол.
– Я не могу игнорировать рапорт Лэйтора.
– Рапорт – нет. Но его самого вполне.
Вокруг глаз Верховного собрались сеточки морщин.
– Я знаю тебя тринадцать зим, Валентайн. Десять из которых если не как друга, то как равного. Именно поэтому я не хочу противопоставлять твое слово словам своего гритта. Сеть Грихмира – это не шутки. Все серьезно осложняется тем, что сделали родители Ленор Ларо.
– Родителей не выбирают, – равнодушно произнес он. – Мой отец правит Темными землями, но это не мешает мне сейчас стоять рядом с тобой.
Собиравшийся что-то сказать Верховный проглотил слова и резко вытолкнул воздух, как если бы поперхнулся.
– Совершенно неуместная шутка.
– Это не шутка, а сравнение вполне уместно. Ленор Ларо не имеет никакого отношения к темной магии, и ее повторный допрос ничего не даст.
– Лэйтор уверен в том, что она причастна. Он беспокоится…
– Возможно, если у командующего армией Даррании проявляются сильные беспокойства, ему стоит уйти в отставку.
Взгляд Керуана потемнел, но Валентайн продолжил:
– Руан, ты прекрасно знаешь, почему Лэйтор этого хочет. Во время покушения на тебя погиб его брат, и ему не представилось способа отыграться на супругах Ларо. Отыгрываться на девчонке, которая не имеет к этому никакого отношения – мягко говоря, перебор даже для такого идиота, как он.
– Он гритт, – Керуан невольно повысил голос.
– Это не отменяет того, что он идиот. И того, что ему пора в отставку, – Валентайн не повысил голос, но в кабинете стало прохладнее. Собственную магию он никогда не ощущал так, как остальные – потусторонней, пугающей силой, холодом вгрызающейся в кости и кожу, для него это было просто течение магии. Пульсация в каждой частице тела, тонкий призыв.
– Я настаиваю не просто так. Лэйтор с Драконовым уже давно говорят о том, что тебе не место в Совете. Пока что Равен на нашей стороне, но если он переметнется…
– Я не держусь за место в Совете. А то, что Драконов и Лэйтор до икоты меня боятся, известно с тех самых пор, как мы впервые сели за один стол. Темная магия в Даррании не пользуется популярностью.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
Разумеется, он знал. У темных драконов нет полукровок. Даже то, что его мать была самой обычной женщиной, этого не отменяло. Темная сила с рождения выжигала в нем сущность и кровь человека. Тот факт, что он нашел способ с этим справляться, тоже ничего не менял. Каждый год он становился все больше драконом и все меньше собой. Один неосторожный шаг, один раз полностью утраченный контроль – и Валентайн Альгор станет Рэнгхором Ниихтарном (имя, которое при рождении дал ему отец).
Именно поэтому нужно как можно скорее избавиться от наваждения, имя которому Ленор Ларо.
