– Покажи, – попросила я.
– Хорошо, Ленор.
Наверное, я никогда не привыкну, что здесь все «видео» – многомерное, да еще и оживает прямо над твоей рукой. Перед центральным входом в Академию, тем самым, куда я направлялась перед магической атакой сегодня, в «записи» было открыто несколько порталов. Оттуда по очереди выходили адепты, кто-то с сумками и рюкзаками, кому-то помогали выносить вещи, бесчисленное количество чемоданов – как, например, Драконовой.
Судя по фокусу, «снимали» именно ее: вся такая прекрасная, в бледно-голубом платье, оттеняющем смуглую кожу и темные волосы, она вышла из отдельного портала, следом за ней поспешили слуги с вещами, и портал временно «схлопнулся». Потом изображение дернулось, растаяло, а следующий кадр показал уже меня, то есть еще Ленор. Со стянутыми в хвост волосами, в неприметном платье, которое я обнаружила у себя в шкафу, Ленор стояла поодаль ото всех и о чем-то спрашивала у Эвиль.
Совершенно не подозревая о том, что к ней приближается компания «Клава и Софа». То есть «Софа и Клава», судя по рангам, сопровождаемые остальными девочками-подпевочками. По-хорошему, они даже не приближались, а так, мимо шли – обычно-привычно, но, поравнявшись с ней, Драконова как бы случайно споткнулась о ремешок лежащей на дорожке сумки Ленор. Споткнулась и выронила сумочку. Такую же голубую, стильную с длинной металлической ручкой-цепочкой, подозрительно похожей на золото.
– Ты всегда разбрасываешь вещи, Ларо? – поинтересовалась Драконова свысока. – Теперь тебе придется с этой привычкой распрощаться, потому что помимо тебя здесь есть другие, кому это может быть неприятно. Подними.
– Что? – тихо переспросила Ленор. Так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы это расслышать.
– Ты меня слышала. – Драконова смотрела на нее сверху вниз и говорила, в отличие от Ленор, громко и жестко. – Я уронила сумочку из-за тебя. Подними!
Ракурс снова поменялся, судя по всему, теперь магический слепок «записывал» кто-то еще. Этот кто-то стоял чуть подальше, в «кадр» попала притихшая толпа, напряженно следящая за происходящим. Потом – снова Ленор и Драконова.
– Подними, – повторила та. – Или мне заставить тебя это сделать? Уверяю, тебе это не понравится.
Вспоминая, как на меня действовало заклинание Люциана, мне даже сейчас захотелось вцепиться Драконовой в волосы. А Ленор медленно опустилась, подняла сумочку и так же медленно выпрямилась, протягивая ее местной королеве. В ответ та только скривилась.
– Девочки, возьмите кто-нибудь. Ее как минимум нужно протереть после… этой.
Вот стерва!
И эта стерва сейчас спокойно уходила, оставив Ленор стоять с опущенным в землю взглядом. Наверное, так бы и ушла, если бы Драконовой не взбрело в голову брякнуть напоследок:
– Какой же надо быть дурой, чтобы взять на виритту свою покойную мамочку-заговорщицу.
Последнее, что мне показала Эвиль – как Ленор бросается на Драконову, потом голограмма погасла. Видимо, произошедшее дальше вымарала местная цензура в лице Софии и ее свиты. Или…
Что «или» я додумать не успела.
– Вот ты где.
Хлопнув ладонью по браслету, отправила свою помощницу отдохнуть и обернулась: ленивой походкой голодного хищника ко мне приближался Люциан.
Сказать, что он был зол, пожалуй, было нельзя. Потому что судя по прищуру, в котором плескалось золотое, ничуть не уступающее солнцу, пламя, Люциан был очень зол. Вот только у меня не осталось ни сил, ни желания на пикировки, а главное, я совершенно точно ни с кем не хотела ссориться. Потому что если из меня случайно, при полном отсутствии темной магии, вылетает всякое… то я даже знать не хочу, что еще может вылететь.
– Привет, – сказала я. – То есть доброе утро.
– Привет? Доброе утро?!
– Согласна, доброе оно сомнительно. Не знаешь, что там?
Люциан медленно повернулся в сторону, куда я указывала.
– Это такая попытка свинтить с темы, Ларо?
– Да не хочу я никуда свинчивать, – мотнула головой. – Мне правда интересно. И еще я хочу с тобой поговорить там, где нас никто не увидит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Если фраза про интерес прошла мимо, то разговор там, где нас никто не увидит, Люциана явно заинтриговал. Потому что он нахмурился, но все-таки кивнул в сторону дорожки, ручейком текущей между каменных стен и выводящей к массивной арке, под которой дракон мог пройти. Кстати, может и правда сможет?
– Ну пойдем, – сообщил Люциан тоном, не предвещающим мне ничего хорошего. Потом еще сильнее нахмурился: – Ларо, что у тебя с волосами?
– Тебе еще не рассказали? Я спала вниз головой.
– Очень смешно, – хмыкнул он.
– Некоторые считают, что смешно. На самом деле я пыталась сделать прическу с помощью магии, но это долгая история. Как твой вечер прошел?
Собиравшийся что-то сказать Люциан почему-то промолчал. Многозначительно.
– Согласна, – я вскинула руки. – Надо было тебя предупредить…
– Предупредить?!
– Мне вчера неожиданно стало плохо, – или ожидаемо, после представления у Валентайна, но представлять реакцию принца на объяснения о случившемся мне даже в фантазиях не хотелось. – Поэтому я легла спать. Думала, что получится выспаться до ужина, но…
– Но ты мне посоветовала пойти убиться, – хмыкнул он, сунув руки в карманы.
– Я была не в себе.
– Ты не в себе с того самого момента, как открыла глаза после дуэли, Ларо, – Люциан посмотрел на меня в упор.
Если вспомнить стоящую с опущенными глазами Ленор, поднимающую сумочку Драконовой, я вполне его понимала. Вряд ли мой образ вписывался в общую картину мира девушки, которая безнаказанно позволяет себя оскорблять. Хотя свою семью не позволила, и это обнадеживало.
– Хочешь похвастаться тем, что хорошо меня знал? – я приподняла брови. – Давай, расскажи мне, какая я.
Почему-то рассказывать мне не стали, распрямив плечи и сунув руки в карманы, Люциан уверенно шел к арке. Мы скользнули в ее тень без каких-либо магических проволочек, что лично для меня было странно: что, в Академии ни ворот, ни системы безопасности? Ворот действительно не оказалось, а миновав арку, мы вышли к… на… я даже представить себе не могла, как это назвать. Просто холод и сырость камня остались за спиной так же, как высоченные, тянущиеся к небу стены, а мы оказались на пятачке, или, если быть точной, на огромной зеленой площадке, укутанной туманной дымкой облаков.
М-м-м-м…мама!
Я зажмурилась, но увиденная картина не исчезала. Мы парили над облаками. Замок весь этот… вся эта Академия парила в облаках, а вдалеке, в клочках надорванной природной ваты, виднелась земля. Город. Изгиб реки.
Я открыла рот и закрыла. Снова открыла и снова закрыла. И так несколько раз.
Люциан тем временем подошел к самому краю и остановился так, что носы его ботинок совпадали с обрывом. Я сглотнула. Мелкими шагами приблизилась – самую малость – и снова остановилась. Для той, у кого от попыток посмотреть вниз на экскурсии по крышам кружилась голова, это был явный перебор, но со своими страхами надо бороться. Поэтому я подошла еще чуть ближе. И еще. Ровно настолько, что если бы мне пришлось падать в обморок: взад, вперед, в сторону или по диагонали, до обрыва бы оставалось еще не менее метра.
– Что, так и будешь стоять там? – принц обернулся и усмехнулся, глядя на меня.
– Мне отсюда лучше видно.
– Ларо, здесь защита, – он коснулся воздуха на уровне лица, и от его ладони побежали искрящиеся золотые круги.
Защита? Ну тогда ладно.
Смелая я подошла ближе и остановилась почти вровень с ним. Защита, конечно, была так себе, потому что здесь, на обрыве, ветер обманчиво-ласково гладил лицо, грозя вот-вот надавать пощечин.
– Так о чем ты хотела поговорить? – Люциан повернулся ко мне. – Там, где нас никто не увидит?
– Здесь красиво, – призналась я.
Красиво было невероятно. То, что сначала пугало, сейчас заставляло сердце биться чаще, но по-хорошему. Наверное, именно в этот момент я поняла особый смысл фразы «захватывает дух»: когда за твоей спиной остался многовековой замок, вокруг – только небо и клочья густых облаков, разбросанных вокруг парящего острова. Внизу – город, кажущийся игрушечным и наверняка огромный, впитавший ленту реки и расплескавшийся по обе стороны от нее. На это можно было смотреть вечно, и я бы смотрела, если бы не почувствовала на себе пристальный взгляд. Очень пристальный.
