– Собираться на занятия, Ленор, – озвучила свой вариант возникшая из браслета Эвиль. – Это остаточный потенциал магии, пока он не пройдет, волосы не примут исходную форму.
Где ж ты была со своими советами, когда я схемы заклинаний создавала?!
– Магией обратно тоже поправить не получится?
– Возможность есть, но…
– Но?
– Но есть возможность остаться без волос.
Дракону под хвост такие возможности.
Оглянувшись на форму, поняла, что здесь нужен отпариватель. Правда, времени на создание отпаривателя у меня не осталось, больше того, если мой отпариватель сработает так же, как высушиватель, то есть все шансы остаться без формы и идти на занятия голой. Что, несомненно, порадовало бы Люциана и Валентайна Альгора, но вот насчет всех остальных и в первую очередь меня – большой вопрос. Поэтому единственный вариант, который у меня оставался – помощь друга, то есть Лики.
Отдернув руку на подлете к волосам в инстинктивной попытке их пригладить, вздохнула и вышла в коридор. Постучала:
– Лика! Ли-ик!
Дверь почти сразу же распахнулась. Потом распахнулись глаза драконессы. Очень широко.
– Что случилось?!
– Волосы посушила, – призналась я. – С помощью бытовой магии. Мне нужно привести форму в порядок, но боюсь, что с ней будет то же самое.
Лика закатила глаза.
– Ладно. Сейчас приду.
Она действительно пришла через пару минут, уже в форме. Даже со стянутыми в хвост волосами, полностью готовая на выход. Увидев мои весьма помятые блузку, юбку и пиджак, приподняла брови:
– А с ней-то что произошло?
– Я в ней спала.
– Реально?!
– Да.
– Значит, когда Ярд вчера колотил в твою дверь, ты и правда спала? Я думала, что ты просто хочешь отвязаться от Драгона.
Я покачала головой.
– Устала после спортивных забегов.
Лика понимающе кивнула.
– Да, Драконова и компания уже только ленивому не рассказали про физическую подготовку Ленор Ларо. Особенно это порадовало Аникатию Эльдор.
«Дочь папашиного советника», угу.
Я хотела спросить, с какой вообще радости делать темой ужина дочь заговорщиков, но потом поняла, что дело не во мне. Хочешь быть невестой принца – будь готова огрести. И это я еще с родителями Люциана не встречалась.
Знала бы, во что вляпаюсь – брала бы мастер-классы у Меган Маркл. Или хотя бы интервью ее почитала.
– Ладно, давай восстановим твою форму, – Лика сделала пару пассов руками, и над ними «родилось» туманное облачко. Облачко пыхнуло, опустилось на мою многострадальную одежду и спустя мгновение впиталось в нее. Полыхнуло. Когда свет рассеялся, на постели лежали идеально гладкий пиджак, юбки и блуза.
– Лика, чтобы я без тебя делала!
– Ходила бы в мятой форме? – драконесса усмехнулась. – Ладненько. Собирайся и идем на завтрак.
Завтрак.
Если мои среднестатистические пробежки вызывали такой интерес, могу только представить, какой вызовет моя прическа. Пару мгновений я даже думала о том, чтобы отказаться от завтрака, но потом желудок подозрительно заурчал, намекая на то, что идея – отстой, и что вчера я уже оставила его без ужина.
Ладно! Завтрак – значит, завтрак. Все равно занятия пропускать нельзя.
После того как я оделась, мы с Ликой совместными усилиями перевязали зафиксированные магией волосы ленточкой. Теперь со стороны это выглядело так, будто я действительно делала себе прическу. Нет, ну а что? Стану законодательницей мод. Спустя пару месяцев все в Даррании будут ходить с такими и говорить, что все началось с невесты принца.
Кстати, о принце.
– Люциан за ужином был очень злой? – спросила я, когда мы с Ликой уже вышли в коридор.
– Его не было.
– Не было?
– Нет, – она пожала плечами. – Но если тебя интересует, чем грозит неявка пред светлы очи, то да, готовься. Могут быть санкции.
Все-таки странно переводил мой встроенный переводчик все эти слова. Я бы с удовольствием узнала, как он работает, но для этого, кажется, надо было разобрать Ленор, а к такому меня жизнь не готовила. На самом деле я смутно помнила, как Ярд вчера колотил в дверь, и как я что-то ему отвечала. Что – честно говоря, не помнила, и это было очень странное чувство. Будто меня повторно затянуло в озеро и приложило той молнией. Слегка гудящая даже сейчас голова намекала, что повторять подобный опыт не стоит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На нас снова глазели. На этот раз из-за моей прически. Глазели в коридорах (кто-то даже спотыкался, когда натыкался на меня взглядом). Когда мы вошли в столовую, на пол со звоном упала чья-то вилка. Впрочем, до вилок и взглядов мне сейчас дела не было: я хотела увидеться и поговорить с Люцианом. Не в моих правилах нарушать предварительные договоренности, и, несмотря на все наше довольно странное общение, в этот раз его драконье высочество заслужило как минимум объяснений, но…
За завтраком объясниться не получилось: Люциана не было. Поэтому мы с Ликой сидели вдвоем под перекрестным огнем всеобщего внимания, в волнах голосов и смеха, периодически доносящегося со стороны столика Драконовой. Уж не знаю, чем я не угодила местной судьбе, но, когда мы вошли, свободным оставался только один: ближайший к ним.
– Ларо-о-о! Ларо! – донесся голосок фрейлины, то есть той самой брюнетки, что на балу подставила Лике подножку, а вчера толкнула меня. – Ты всю ночь головой вниз висела, что ли?
Столовая взорвалась смехом.
– Я, в отличие от тебя, хотя бы головой вниз не падала, – заметила я, когда смех слегка поутих. – И в дверные проемы вписываюсь. А не в людей. Зрение проверить не хочешь?
Смехом громыхнуло снова, правда, на этот раз уже не в отношении меня. Пока багровеющая фрейлина придумывала достойный ответ, в меня вонзился темный взгляд Драконовой. Глаза у нее были очень темные, как девяностодевятипроцентный шоколад, с золотыми крапинками.
– Считаешь себя самой умной, Ларо? – негромко спросила она, и смех тут же стих, его как отрезало.
– Считаю, что я, как и все остальные, имею право спокойно позавтракать. Поэтому если не можешь держать свою подружку на цепи, пусть ей кто-то другой объяснит правила хорошего тона.
Побагровевшая фрейлина начала подниматься, и тогда Драконова рявкнула:
– Хватит!
Фрейлину притянуло, как в физике ускорением свободного падения, обратно на стул.
– Клавдия, с некоторыми лучше просто не связываться.
Если я что и поняла в своей жизни, так это то, что с Клавами у меня стопроцентный неконтакт. А вот с Софиями… то есть с Софьями… то есть с Сонями…
Есть как-то категорически расхотелось.
– Я пройдусь, – шепнула Лике, подхватила сумку и вышла.
Сегодня, когда я не бежала ни к Валентайну, ни от Валентайна, у меня было время оценить внутренний парк. Огромный, раскинувшийся под защитой замковых каменных стен, с ухоженными дорожками, мощеными, напоминающими о каком-нибудь историческом фильме. Тяжелые резные скамейки с узорчатыми ножками тоже не парили в воздухе, как стулья в аудиториях, а ветер, шумящий в кронах деревьев, словно стирал грани между миром нашим и миром Даррании. Особенно если смотреть в небо – высокое, разогретое солнцем, по которому бегут облака.
Вспышка – и перед глазами одно из самых светлых воспоминаний. Мы с Соней валяемся на соломенных ковриках на берегу залива и смотрим в небо.
– Это похоже на корги, – говорит она, показывая на вытянувшееся в форме собаки пышное облако. Действительно, если присмотреться, можно различить и уши, и лапки и мордочку.
– А это – на Грифоновну, – говорю я.
– Что у нее из руки торчит?
– Указка.
– Тогда во что она ее воткнула?
– Земскову в задницу.
Сонька заходится в беззвучном смехе, потом разворачивается ко мне.
– Лен, если захочешь поговорить – я рядом.
Земсков – мой бывший, и наше расставание действительно далось мне нелегко, но я знаю, что все будет хорошо. Просто потому, что настоящее всегда остается, а уходит исключительно все лишнее.
– Да не о чем там больше говорить, – тоже поворачиваюсь к ней. – По мороженому?
