Читаем без скачивания Второе дело Карозиных - Александр Арсаньев

И Катя, видимо, погруженная в собственные переживания, поверила.

Домой Варенька вернулась уже вполне собой овладев и успокоившись совершенно – уж если внимательная Катенька не заметила в ней никакой перемены, да и вовсе не обнаружила странности, то что говорить о муже? И во всю предстоящую неделю Варенька вела себя самым благоразумным образом, ни у кого так и не возникло никаких подозрений относительно того, что она задумала. Открылось это только в следующее воскресенье, когда госпожа Солдашникова самым загадочным образом исчезла, не вернувшись домой после поздней обедни…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

– А что потом? – спросила Катя, когда Варя неожиданно замолчала. – Почему вы оказались здесь?

– Знаешь, Катя, – прищурившись ответила Варенька, – он кого-то ждал. Все время. Говорил мне, что ему должны передать какие-то деньги, документы и еще что-то, очень для него важное.

– Ты не знаешь, кого именно он ждал? – Нахмурилась Катя, тотчас припомнив, что Ковалев, постучав, сказал в ответ: «Да, это я».

– Нет, не знаю, – покачала она головой. – Только он был уверен, что приехал именно этот человек, когда… Когда стук услышал. Он переживал очень, видимо, тот, кого он ждал, задерживался. Поэтому-то мы сначала сутки в Москве еще были. У него… – Варя бросила на Катю быстрый взгляд. – Рядом с тобой… Потом, когда поехали уже, остановились в гостинице, он кому-то письмо написал, велел передать. Потом, уже здесь, получил от кого-то записку. Вчера поутру. И сам снова сел писать. Несколько раз принимался, все рвал, злился. На меня накричал, чтобы не мешала. Правда, извинился потом. Не знаю, отправил ли…

– А ты не слышала, что он сказал там, у двери, когда пошел открывать?

– Он, кажется, назвал чье-то имя, но чье?.. – постаралась припомнить Варя. – Нет, не помню. Я здесь была. Дверь, правда, была приоткрыта, но все так быстро случилось! – Варя приподнялась и взяла подругу за руку. – Катя, – умоляюще произнесла она, – неужели он сделал что-то страшное? Что-то ужасное? Скажи мне!

– Ты и в самом деле хочешь знать? – с сомнением переспросила Катенька.

– Да! – решительно кивнула Варенька. – Я должна знать, о чем там говорил этот страшный человек. Я должна знать, как о нем вспоминать, понимаешь?

– Нет, – вздохнула Катенька. – Но если ты хочешь, я расскажу. Помнишь ту историю со смертью графини? – Варя кивнула. – Помнишь, что там было потом еще две смерти? Помнишь, что у графини был любовник?

– Катя… – Варенькины губки задрожали, а в глазах снова появились слезы. – Катя, неужели это… он?

– Боюсь, что так, – подтвердила Катенька. Как ни хотелось ей это говорить, но это была правда.

– Ты мне лжешь! – зло крикнула Варенька. – Не верю! Ни одному твоему слову не верю! Катя! – и она снова залилась слезами, прижавшись к подруге.

«Господи, – подумала та, – скорей бы уж Никита приехал!»

Что же до оставленных в гостинице Никиты Сергеевича и Виктора Семеновича, то как раз в это время последний сладко спал в обычном гостиничном номере, а первый мерил этот номер шагами из угла в угол. Карозин даже не раздевался и не ложился спать, чувствуя, что все равно уснуть не удастся. Ночь, как и все бессонные ночи, тянулась очень медленно и наконец в четвертом часу утра Карозин не выдержал, велел запрягать, потом самолично растолкал своего друга, позволил выпить ему только один стакан чаю и уже в четыре они ехали обратно к Москве, оба хмурые и не выспавшиеся.

– Кстати, а почему мы возвращаемся? – недовольно спросил Аверин, устроившись в уголке, поближе к печурке.

– А тебе что, хочется продолжить нашу «погоню»? – в тон ему ответил Карозин.

– Ну… – попытался было развить свою мысль Виктор Семенович, но Карозин его перебил:

– Хватит выставлять себя дураками. Мы не сможем ее вернуть. Хватит об этом! – добавил он так грозно, что Аверин удивился, но предпочел промолчать, хотя ему очень хотелось задать своему другу один каверзный вопросик, а именно: «Уж не в Катерине ли Дмитриевне дело?» Впрочем, Аверин промолчал, устроился удобней и почти сразу уснул.

Карозин же с прежней хмуростью глядел в окно.

Добрались они до карозинского особнячка только к полудню, хотя кучер подгонял лошадок как мог. Никита Сергеевич буквально взлетел на крыльцо, дернул звонок и тут же, в прихожей еще, получил записку от Катеньки. Он тотчас ее прочел, облегченно выдохнул, перекрестился даже и просветлел лицом.

– Послушай, Виктор, – обратился он к своему заспанному другу, – твои лошади уже отдохнули достаточно, так я их возьму. Ты-то, надеюсь, никуда не торопишься? Обождешь меня?

– А что стряслось на этот раз? – полюбопытствовал Аверин.

– Вот, читай, – передал Никита Сергеевич Катину записку.

И пока друг читал, Карозин распорядился насчет завтрака ему, а себе просил собрать небольшую корзину.

– Что ж, новости хорошие, – улыбнулся Аверин. – А ты что, Никита, даже завтракать не останешься?

– В дороге перекушу. Кучера тоже твоего возьму, мой-то умаялся уже.

– Ну, как хочешь, а я с твоего позволения, тут останусь, Подожду вас. Грунечка, – обратился он к хорошенькой карозинской горничной, – а что у нас нынче на завтрак?

– Кашка, – ответила зардевшаяся Груня.

– Кашка, – умильно повторил Аверин. – У-ти, пу-ти, хорошенькая ты моя! – и он было потянулся к Груне, но случайно встретился с суровым взглядом друга. – А я что? – тут же невинно спросил он. – Я ничего совершенно. И незачем на меня так смотреть!

Никита Сергеевич получил свою корзину с холодной говядиной, вином и хлебом, сказал только: «Не балуй!» – и был таков.

– Конечно, ему не терпится удостоверится, – пробурчал себе под нос Аверин. – Но мы-то тут при чем? – и подмигнул горничной. – Ну, Грунечка, где там твоя кашка?

Как ни торопился Никита Сергеевич, а аверинский кучер вовсе не собирался загонять хозяйских лошадей, руководствуясь тем соображением, что ведь еще и обратный путь предстоит. Так что прибыли они к гостинице уже затемно. Никита Сергеевич за прошедшие бессонные сутки изрядно осунувшийся и даже как будто похудевший, метнулся к портье и рявкнул на него так, что тот, и без того ошалевший от вчерашнего происшествия, не на шутку перепугался, Однако сообщил, в каком номере обитают давешние барыньки. Карозин прогрохотал по лестнице, преодолел длинный коридор и постучался. Он поверил в то, что все благополучно, только тогда, когда услышал из-за двери приглушенный Катенькин вопрос, кто, мол, это.

– Это я, Катя! – ответил он.

Дверь тут же распахнулась и на пороге возникла его горячо любимая супруга, немного бледная, немного осунувшаяся тоже, но бросившаяся ему в объятия с таким чувством, что Карозин не без облегчения подумал: «Слава Богу! Пронесло!»

– Наконец-то! – воскликнула Катенька, чмокнув мужа в колючую щеку. – Никита, ты не брит?

– Ночевал в дешевой гостинице, – смущаясь ответил он. – Ну, как тут, что?

Катя закрыла за ним дверь, сняла с него пальто, шапку, проводила до кресла.

– Варя спит, – сказала тише. – Я вот тоже недавно только проснулась. Разволновалась, что ж ты так долго-то?

– Потом, сначала ты рассказывай, – попросил супруг.

– А ты не голоден? – заботливо поинтересовалась она. – Вот, будто и похудел даже.

– Голоден, но это все после, после, – нетерпеливо отмахнулся Карозин, целуя Катенькину ручку.

– Нет, мы вот как поступим. Спустимся вниз обедать, я там тебе все и расскажу. Только вот Варю надо предупредить, чтобы не пугалась. Я сейчас.

– Я внизу подожду, – согласился муж и вышел.

Катерина Дмитриевна подошла к столу, чтобы написать Варе записку, но тут ее взгляд упал на странный белый обрывок на полу у самой ножки стола. Как она его раньше-то не заметила? Катя проворно нагнулась, подняла обрывок, прочла: «Серж! Ты не можешь…» Почерк был незнакомый, размашистый, видно, человек действительно пребывал в крайне ажитации.

«Какой Серж, чего не может? – тут же подумала она. – Ах, это, видно, то самое письмо, которое Ольшанский писал накануне. Серж… Интересно, кто это». Впрочем, Катенька решила пока оставить это, села, черкнула Варе пару строк о том, что они с Никитой внизу, в буфете и, положив записку на подушку рядом со спящей Варенькой, кое-как поправила прическу и пошла вниз.

За обедом она рассказала Никите, что случилось, а он, в свою очередь, поведал о том, как они с Авериным неудачно пытались догнать беглецов.

– Слава Богу, все уже позади, – вздохнула Катенька. – Ты не будешь против, если Варя останется у нас. Ненадолго. Ты поговоришь с Антоном Гавриловичем?

– Что, она не хочет к нему возвращаться? – осторожно поинтересовался Карозин.

– Думаю, она сама этого еще не знает, – задумчиво ответила Катерина Дмитриевна.

– Что ж, я завтра же к нему съезжу. А что мы? Едем ли?

– В ночь? – Катя с сомнением посмотрела за окно. – Может, до утра оставим?