Читаем без скачивания Второе дело Карозиных - Александр Арсаньев

– Да что с вами, душечка? Отчего это вы так побледнели?

– Значит, о том, что дело закрыто, он вам лично не докладывал? – жалостливо промолвила Катя.

– Куда там! Записками обходились. А я-то сама никуда не выхожу, так вот и князя не видела. Да что случилось-то? – снова всполошилась она.

– Знаете, Лидия Михайловна, я пожалуй, пойду, что-то голова разболелась. Можно, я к вам завтра приеду, тогда и о балах поговорим?

– Ну, конечно, – тут же согласилась она, встревоженно глядя на бледную Катю. – Вы на своем экипаже? – Катя отрицательно покачала головой. – Так это я сейчас распоряжусь, – она поднялась из кресла.

– Не стоит беспокоиться, я доберусь, – слабо запротестовала Катя.

– И не спорьте, – отрезала Лидия Михайловна и позвонила в колокольчик.

По дороге домой в уютном мелиховском возке Катя пыталась осознать услышанное. Ей никак не хотелось верить, что Ковалев… Но стоило только вспомнить… Ведь за исключением того случая, когда он водил ее в «Олсуфьевскую крепость» и она сама слышала, что говорил тот агент, прочее она просто узнавала от самого Ковалева, поверив записке. А ведь он сам подсказал ей это! Неужели считал ее настолько глупой? Или был настолько в себе уверен? А его взгляды, его слова? Это тоже был обман? Катя чувствовала себя униженной, оскорбленной до глубины души. Ведь он смеялся над ней, смеялся! А она-то, она! Ведь вот она чуть было не изменила своему мужу, своему Никите! И с кем? С убийцей, с мерзавцем! Нет, этого нельзя так оставлять!

Когда Катя дошла в своих размышлениях до этого места, в голове ее сам собою начал составляться план мести…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Долго она сомневалась только в одном – посвящать ли Никиту во все обстоятельства? По плану выходило, что вроде бы и не стоит, но Катя чувствовала, что именно Никитино присутствие поможет ей. Так что было решено посвятить. Во все. Ну, или почти во все. Карозин выслушал Катю с предельным вниманием, ничего не сказал, ни в чем не обвинил, зато исполнился решимости покончить наконец со всем этим безобразием.

И именно Никита нашел полицейского подполковника Фарапонова, который, выслушав все обстоятельства этого запутанного дела, согласился присутствовать. Даже взял с собою двоих крепких молодцов.

Был снял номер в той же «Англии», написана записка, получен ответ и уже в номере, при последних, можно сказать, приготовлениях, Катя напомнила мужчинам:

– Помните, что я должна сказать? Моя фраза: «Но поговорим о другом» будет вам сигналом.

– Помним, Катерина Дмитриевна, помним, – добродушно заметил подполковник.

– Держись, – сказал Никита, – ты знаешь, я рядом, – и пожал жене ручку.

– Никита, ты уж прости, если… – попыталась в который раз оправдаться Катя, но супруг перебил:

– Это в интересах дела. Мы все это понимаем, не так ли, господа? – полицейские понимающе закивали.

– Что ж, пора, – вздохнула Катя, посмотрев на часы.

Мужчины скрылись в спальне, она села в кресло, но не прошло и пяти минут, как в номер постучали.

– Войдите! – крикнула она, чувствуя, что внутри все обмирает при одной только мысли, что это он.

Коридорный впустил Ковалева. Сергей Юрьевич окинул взглядом обстановку и остановился на Катеньке. Нынче он показался ей непростительно хорош. Катя на минуту прикрыла глаза.

– Катерина Дмитриевна? – не без волнения проговорил он, как бы не решаясь подойти. – Катя?

– Серж… – выговорила она через силу и посмотрела на него открыто.

Ковалев тотчас скинул пальто, и пересек небольшую гостиную широкими шагами. Через мгновение он был уже у Катиных ног.

– Я не верю… – прошептал он. – Ты сама меня призвала! Катя, за что мне такое счастье?

Катя посмотрела в его синие глаза. Неужели и сейчас лжет? Неужели?..

– Сережа… – только и смогла сказать она.

– Катенька, милая… – он смотрел на не с нескрываемым обожанием, целуя тонкие Катины пальчики.

– Сережа, я согласна, но…

– Но? – он, кажется, не воспринял это «но» всерьез.

– Но ты должен мне открыться, – твердо проговорила она.

– Открыться… В чем, милая моя Катенька? – Сергей Юрьевич посмотрел на Катю удивленно и чуточку насмешливо.

– Во всем, Сережа, – строго сказала она. – Это не изменит моего решения, но я многое хочу знать.

– Да о чем ты, милая моя? – кажется, к нему вернулось его прежнее самообладание, он даже поднялся с колен и сел теперь напротив Кати. – Никак не возьму в толк, о чем ты говоришь? И чего хочешь? Зачем ты меня позвала? – и синие глаза подозрительно прищурились.

– Сережа, не надо, – покачала головой Катя. – Я ведь знаю, что это был ты. У графини. – Его лицо при этих словах приняло замкнутое выражение, а чуть заметная жесточинка у губ превратилась в презрительную складку. – Скажи мне, почему? Умоляю тебя, это важно. Оставим все как есть, но у меня должно быть что-то, чтобы я сама могла тебя оправдать!

– Оправдать! – горько повторил он. – Ты хочешь меня оправдать, Катя?

– Да, – твердо сказала она. – Я хочу этого. Мне не важно, что это был ты, мне важно знать, почему это был ты!

– Почему? – он невесело усмехнулся. – Изволь, моя милая Катя. Я расскажу тебе. Не уверен, что ты захочешь меня после этого видеть, но… – он осмотрел комнату еще раз, остановил взгляд на окне. – Ладно, – решился он. – Я расскажу тебе. Кстати, твой муж знает, где ты?

– Он думает, что я у своей родственницы, у Васильевой.

– Ну что ж, Катя, расскажу. Изволь, – Ковалев закинул ногу на ногу и своим обычным, уверенным, почти равнодушным тоном начал свою историю. Ты можешь простить оскорбления, Катя? – спросил он.

– Смотря от кого они исходят, – ответила она. – Есть люди, которым я готова простить все, но такие люди как правило и не оскорбляют. Есть другие, на которых и вовсе не следует обращать внимание, потому что они просто не понимают, что оскорбили.

– Разумно, – выгнув собольи брови, покачал головой Сергей Юрьевич. – А если оскорбление нанес человек, прекрасно понимающий, что он сделал? Тогда как?

– Не знаю, – честно призналась Катя. – В обществе принято требовать сатисфакции. Но Бог учил другому, – тут же добавила она.

– Да, – снова покивал Ковалев. – А если сатисфакции потребовать невозможно, то остается только одно – месть. Вот перед тобою как раз и сидит человек, которому ничего кроме мести не оставалось, потому что оскорбление было нанесено близкому и дорогому существу людьми, от которых невозможно потребовать удовлетворения. Один из них мертв. Другой была женщина… Она тоже мертва.

– Графиня? – ахнула Катя.

– Да. Ты ведь слушала про то, как она продавала девственниц на своих аукционах? – еще жестче заговорил он. – Ведь об этом вся Москва говорила, не так ли? Одной их этих девственниц была моя сестра. Она, кстати, тоже умерла. В совершеннейшей нищете. Дело было пять лет назад. Я тогда был студентиком, жил в дешевой комнатке в ужасных условиях. Умер отец и выяснилось, что кроме долгов и захудалого именьица у меня больше ничего и нет. Мать продала имение и поехала в Москву, надеялась выдать мою сестру замуж. Ольга была младше меня на два года. И она была красива. Ты чем-то напоминаешь мне ее, – он грустно улыбнулся. – О том, что случилось, я узнал позднее. Ольга решила зарабатывать сама, стала искать место и через одну сводню попала к графине. – Ковалев помолчал. – Она утопилась через месяц. Мать умерла вслед за ней, когда узнала, что произошло на самом деле. Вот так, – Сергей Юрьевич вздохнул. – Достаточно оправданий? – и он посмотрел на Катю.

– Да, – кивнула она.

– А как ты все поняла? Мне казалось, все было разыграно идеально? – он снова прищурился. – Я где-то допустил ошибку? Хотелось бы знать, где именно.

– Нет, ты не допустил ни одной ошибки, – покачала головой Катя. – Ты просто поторопился с Ольшанским.

– Ах это, – вздохнул Ковалев. – Николай просто с ума сошел! Я ведь знал его давно, еще с университета. Потом, когда я уже точно знал, что сделаю и как отомщу, мы с ним снова встретились. Совершенно случайно, даже удивительно. Он жил тогда у тетки, начал рассказывать мне свою историю, про свою любовь говорил. Я тогда одно дельце провернул с некоей… – он метнул на Катю обжигающий взгляд, – провинциальной купеческой вдовушкой. Ну и пожалел его. Посвятил, так сказать, в новые рыцари. Вдовушка, кстати сказать, развратница была еще та. Женщины вообще развратны, не находишь?

– Обойдемся без оскорблений, – прохладно заметила Катя.

– Как пожелаете, – поклонился Ковалев. – Так вот, о Николае. Мы придумали, как ему можно было бы вернуться в Москву, а потом уже, вернувшись, выправили ему документы и начали осуществлять мой план. Жаль только, что тот мерзавец, что купил у графини мою сестру, сдох. – Катя поежилась от скверного выражения. – Оставалась графиня, навели справки, познакомились, очаровали. Нетрудно было. Вавилова, опять же, обработали. Он в обиде не остался.