Читаем без скачивания Второе дело Карозиных - Александр Арсаньев

– В ночь? – Катя с сомнением посмотрела за окно. – Может, до утра оставим?

– А свободный номер здесь найдется? – Никита Сергеевич выразительно посмотрел на жену.

– Думаю, что да, – ласково и почему-то печально улыбнулась ему Катенька.

– Тогда решено, пойду распоряжусь, чтобы распрягали и номер нам выделили, – он приласкал жену взглядом и поднялся из-за стола.

Катя глубоко вздохнула, снова посмотрев за окно.

На следующий день, часам в десяти утра, аверинский возок подъехал к особнячку в Брюсовском. Из него вышел вполне посвежевший Никита Сергеевич, вполне оправившаяся после давешнего потрясения Варенька, на щечках которой уже играл румянец, и весьма задумчивая и бледная Катерина Дмитриевна.

Причина этой задумчивости скрывалась в том, что прошедшую ночь Катя почти не спала, ее отчего-то, казалось бы, совершенно без видимых поводов, не оставляло беспокойство, а когда она начала анализировать, пытаться понять его причину, оказалось, что дело все в том маленьком клочке бумаги, найденном накануне в номере гостиницы. Таинственный Серж никак не шел из головы. Катя думала, что дело никоим образом нельзя считать закрытым до тех пор, пока не станет ясно окончательно, кто же этот Серж. А ведь не иначе как пособник Ольшанского в его гнусных делах.

Ей вспомнилось вскользь брошенное Лидией Михайловной слово «повесы», происхождение которого никто ей так и не объяснил. Все остальные говорили только об одном – именно о Штайнице. Вспомнилось, с какой легкостью Ковалев отмахнулся от ее намерения уточнить у Лидии Михайловны, почему, собственно, «повесы». И кто же выкрал завещание графини из ее будуара? Федорцова? Значит, она знала, что происходит? Или Вавилов? У него было время это сделать. И еще подумалось, что Ковалев так и не сказал, что же предпринято насчет Вавилова. Затем почему-то вспомнилась фраза Ковалева о том, что им должны были оказать в гостинице помощь, но никого там так и не оказалось. И его ответ Ольшанскому: «Да, это я». А откуда Ковалев узнал о том, где Ольшанский, и вообще почему знал о нем столь много? И этот странный выстрел… И таинственный Серж. Уж наверняка тот самый Серж, которого Ольшанский так ждал…

Когда Катерина Дмитриевна попыталась сложить все воедино, вышло как-то не очень. Она вдруг поняла, что все это время она выступала в роли ведомого. Ее использовали и этого ощущение было не из приятных. Ее обманывали – сначала Федорцова, затем Вавилов, а после… Ковалев? Серж?

Подобная догадка причиняла чуть ли не физическую боль. Это было дико совершенно, но в то же время, и Катя это чувствовала, это было столько же вероятно. И она должна была выяснить, должна была во что бы то ни стало убедиться, должна была узнать правду. Но как? От кого? Он-то уж наверняка не расскажет сам. О нет!

И вот тут-то снова помогло таинственное «повесы». Конечно, помочь могла только Лидия Михайловна. Ведь откуда-то она же взяла этих самых «повес»! Когда решение было принято – пусть и неправильное, и не самое лучшее, но все-таки решение! – Кате стало намного легче и только под утро она уже наконец уснула.

Поэтому теперь, вернувшись домой, она первым делом написала к Лидии Михайловне записку, в которой просила ее нынче же принять. Затем следовало устроить Вареньку, заняться собой, в конце концов, нормально поесть, переодеться, уделить внимание зятю и мужу… Словом, когда принесли ответ, Катя не переделала еще и половины домашних дел. Однако ответ ее несказанно порадовал – Лидия Михайловна ждала Катю к двум часам.

– Никита, – обратилась Катенька к мужу, когда наконец Аверин благополучно отбыл к себе, Варя поднялась в отведенную ей комнату, а Карозин собирался навестить Антона Гавриловича, – мне нужно ненадолго отлучиться. Это важно. Ты, пожалуйста, не сердись, я должна съездить к Лидии Михайловне.

– Но ведь все кончено, – насупился было Никита.

– Я просто хочу в этом убедиться, – ласково заверила его Катенька.

– Хорошо, – нехотя согласился Карозин.

Было решено, что сначала он завезет Катю к Мелиховым, а после поедет к Антону Гавриловичу. Мелиховы жили на Пречистенке, в премилом каменном особнячке, выстроенном лет этак двадцать назад, в шестидесятых годах, когда в моде были архитектурные излишества, именно поэтому дом их был виден издалека – благодаря целому выводку кариатид, примостившихся на фасаде двухэтажного здания.

Когда подъехали, Катя поцеловала мужа в выбритую щеку и обещалась не задерживаться.

– Я такого пообещать не могу, – невесело усмехнулся он.

– Ты уж с ним поласковей, Никита, – попросила Катя. – Только ни за что не пускай его к нам. Варя ничего не знает о той роли, которую Антон Гаврилович сыграл в ее судьбе, я не стала ей рассказывать. Так вот, пусть он это оценит и ни в коем случае сам ей не вздумает признаваться. Двойного предательства, боюсь, ей просто не вынести. Убеди его, что немного терпения и она сама к нему вернется, по-прежнему считая его верным и честным другом. Сейчас ей нужно смириться со своей виной перед ним. И со своей потерей.

– Хорошо, мой ангел, – полностью согласился Никита Сергеевич. – Ты, как всегда, права.

На том и расстались. Катя вышла из возка и поднялась на невысокое крыльцо. Позвонила в колокольчик, дверь ей открыл вышколенный слуга, совсем еще не старик.

– Госпожа Карозина будете? – осведомился он.

– Да, – подтвердила Катенька.

– Прошу вас, Лидия Михайловна вас ожидают, – церемонно пригласил он гостью.

Когда Катенька освободилась от верхней одежды, тот же слуга проводил ее через анфиладу комнат и остановился перед белой дверью.

– Прошу в будуар-с, – невозмутимо проговорил он. – Велено сразу, без докладу. – И открыл перед Катей дверь.

– Ах, душечка, Катерина Дмитриевна! – воскликнула Лидия Михайловна, одетая в строгое черное платье. – Наконец-то! – она пересекла небольшую комнату, премило обставленную, с невероятным количеством пуфиков и мягких кресел, с изящным бюро в углу, с обитыми пастельными шелковыми шпалерами стенами.

– Добрый день, Лидия Михайловна! – искренне улыбнулась Катенька и ответила на пожатие ее руки.

– Ну, как поживаете? – поинтересовалась Мелихова. – Что у вас? Неужели по делу? Присаживайтесь, милая, присаживайтесь. Давайте покончим с вашим делом сразу, а после просто поболтаем. Расскажете мне о балах, я ведь нигде нынче не была!

– Хорошо, – согласилась Катя, садясь в кресло и решив, что такое положение ее вполне утраивает, может, после делового разговора и удастся избежать длительного рассказа о балах.

– Так что у вас за дело? – Лидия Михайловна села напротив и сложила ручки на коленях. – Очень внимательно вас слушаю.

– Помните, Лидия Михайловна, – не слишком уверенно заговорила Катенька, – когда я была в доме вашей тети и приехала ее компаньонка, вы обронили одно слово, «повесы», потребовав от нее начать свой рассказ именно с появления этих повес? Вы помните?

– Да, – недовольно вздохнула Мелихова. – Вот, значит, вы о чем. Но ведь мне докладывали… Как его, этого сыщика, – она прищурилась, – Ковалев, кажется? – Катя утвердительно кивнула. – Да, мне докладывали, что дело закрыто, а вчера он отписал, что и главный злодей, прости, Господи, – она перекрестилась, – был убит. Разве не так?

– Так, но, пожалуйста, ответьте мне. Может так статься, что дело еще не закрыто, – глаза Лидии Михайловны приняли удивленное выражение. – В смысле, что злодей был не один, – пояснила Катенька.

– А разве вы не знаете, что он и был не один? – промолвила Лидия Михайловна.

– Знаю, что с ним был бывший управляющий, – подтвердила Катя.

– О чем вы? – воскликнула Лидия Михайловна. – Вавилов? Нет же, вы что-то путаете! Был еще один молодой человек, который посещал мою тетку. То есть, их было двое. Оба записные красавцы, как прислуга говорит. Разве Алексей Денисович вам не сказал?

– Так их было двое? – ошеломленно проговорила Катенька.

– Ну да! Натурально, двое, – подтвердила Лидия Михайловна. – Оба брюнеты.

– А в ту ночь? – потерянно пробормотала Катя.

– А что в ту ночь? – не поняла Лидия Михайловна. – И в ту ночь их было двое у тетки. Потом, правда, эти повесы уехали вместе с этой Федорцовой в «Яр», а вернулась она уже одна.

Катя замолчала. Получалось, что обманывали ее еще сильнее, чем она могла предположить. Получалось, что и Ковалев…

– Скажите, так вы видели этого сыщика? – спросила она иначе. – Князь сам вам его представил?

– Куда там! – всплеснула руками Лидия Михайловна. – Написал записку, так, мол, и так, вот такой-то он сыщик, пусть расследует сам, я ему за это плачу. Ну так я и согласилась. Все ж таки князь поручился. А видеть? Видела только один раз, это когда он письмо от князя привез. Я ему было сказала, что этим делом вашу супруг занимается, он сам и предложил мне записку вам написать.

– Понятно, – вздохнула Катя.