100. НА ПЕРЕВАЛЕ
На перевале тут не до шуток.Вы там бывали?Как жутокэтот промежутокна перевале!На самом гребне седой вершиныторчишь нелепо.И одинаково недостижимыземляи небо.Не знаешь —смелость тебя вздымаетиль гонит робость.Взлететь ли или — и так бывает —пропасть,как в пропасть.Не знаешь — смертен ты или вечен,лжец или правый,развенчан ты или увенчанхулойиль славой.То всё умею и всё могу,то нет — не смею.То сразу снова у всех в долгу,то всё имею.Как обозначить свое звучанье —слезами, смехом?Чем отзовется земля — молчаньемиль горным эхом?То хочется вселенной крикнуть:«Эгей!» — с разбега,то боязно:вот оборвутсязавалы снега…Всё это поднялось помимоменя, со мною.Должно быть, это вон та равнинавсему виною.На перевале земля виднакак отдаленность.На перевале людям нужнаопределенность.«Да?» — я спрашивал там, внизу,тогда, вначале.«Нет?» — вопросом на мой вопросмне отвечали.На перевале, на гребне лет,не пряча взгляда,—да или нет, да или нет? —ответить надо…О испытание на вершине,—ты просто мука.Внизу — словами затормошили,а тутни звука.Там на улыбку любви и болиглядел — не видел,отстраняя родные слезы,навек обидел.Там в одиночество так бежалось —не успевали.От одиночествасердце сжалосьна перевале.Как будто молнией вдруг расколот,то в жар, то в холод.То так велик! То снова мал.То стар,то молод.
1964 или 1965101. АПРЕЛЬ
To ветер дует, Волгу пороша,то вновь сияет солнечное чудо,и ожиданьем полнится душачего-то и кого-тониоткуда.
В полях определенней и ясней,весна в районах явственней и проще.Земля открылась, дышит,вместе с нейи Волга поднялась,проснулись рощи.
Разлив такой, что тонут острова.Да, Волга подступилапрямо к сердцу.Сквозь камни пробивается трава,не удивляйтесь этому соседству.
Завесневел небесный окоем.Телеантенныкак громоотводы.И голуби воркуют о своем,хотя и вышли, кажется, из моды.
Весна. Весна.Пора по Волге плыть,пора всему на свете обновляться.А девушки не знают:как им быть?Еще не знают —плакать иль смеяться.
<1966>
102. В НЕЛЕТНУЮ ПОГОДУ
«Волгоград не принимает», —слышим с самого утра.«Волгоград не принимает»,—возвещают рупора.Обсудили все приметыпро погодуи сидим —десяти держав поэты,восемнадцать,как один.Мы спешим на братский вечер.Просим главного добром.Но пока закрыл диспетчерВнуковский аэродром.
«Волгоград не принимает…»
Хуже не бывает дня.Иностранные поэтытихо смотрят на меня.Я сижу, вздыхаю сложно,улыбаясь как во сне.В сердце пасмурно, тревожно:может, это обо мне!
«Волгоград не принимает…»
Как, меня, за что же вдруг!Город не припоминаетсына.Не воспринимает,—на душе растет испуг.«Город мой, за что! — шепчу я. —В чем, скажи, моя вина?»Только что живу кочуя,Волга все-таки одна.
«Волгоград не принимает…» —
снова слышу, как в бреду.Как же я теперь без Волгии куда теперь пойду!Стало пусто и бессильно…Был когда-то слаб и мал.Сталинград ведь принимал.Обнимал меня, как сына.С полуслова понимал.Над землею поднимал.Поднял и не опустил.Я не понял.Упустил.Может, что-нибудь такоеВолгоград мне не простил!
«Волгоград не принимает..»
Подожди еще,пойми,только ты и есть на свете,родина моя, прими.По любви своей, по долгутвой я, слышишь,веришь ты?Я пешком иду на Волгу,подо мной гудят мосты.Не иду —бегу я в муке.Тишина летит за мной.Плавно простираю рукив невесомости земной.В уши ветер дует резко,сердце ухает в груди.Я бегу,а сам — ни с места.Нету Волги впереди…
«Волгоград не принимает..»
Я очнулся и притих.Клочья тяжкого кошмаразагоняю в этот стих.Все поэты — слева, справа —понимающий народ.На улыбку югославаулыбаюсь во весь рот.Непогода убивает.Но и непогодь не зря.Вот что иногда бываетв первых числах декабря.
1965–1966103. ТЕБЕ
У Ганга был и не забыл,бил в бок поющий гонгаи в половодье переплылна пальмеширь Меконга.В струе купался ледяной,а были дни иные —я окунался с головойв тропически парные.А ну-ка, память, вспоминай,да, не забыть вовеки:Янцзы, и Сену, и Дунай,еще другие реки.Худого слова не скажу,красивы реки мира,летаю, езжу и хожуземлей неутомимо.Но почему же — всё с тобой,всё о тебе,с тобою!Всё ты и ты, в стране любойдорогой голубою.Идут, уходят, как во сне,разлука и размолвка,а ты всегда со мной, во мне,единственная Волга.Во мне, со мноюнавсегда.Когда с тобой прощаюсь,веселый я лечу туда,счастливыйвозвращаюсь.И тем я жив, что знаю я —ты за меня в ответе,и боль моя,и соль моя,и хлеб мой на планете.
<1966>
104. ПИСЬМО НАСТЕНЬКЕ
Здравствуй, моя Настенька,пишу тебе издалека.Дни моего праздникадвижутся, как облака.Ложность снимаю разную,сложностей не перечесть,—торжествую и праздную,что ты у меня есть.
Там у тебя на крышупадает легкий снег.Там — среди елок — слышутвой неповторимый смех.Во снах я лечу и еду,подарки тебе несу.И нахожу по следусанок твоихв лесу.Не слушаю твою бабку —уж очень она строга,—беру тебя всю в охапку,с веток летят снега.Нас двое в тиши морознойна мартовском ветерке.Щекой прижимаюсь слезнойк теплой твоей щеке.
Здравствуй,моя доченька!Знаю наверняка,что моего почеркаты не поймешь пока.Но не сердись, пожалуйста,—если бы только ты! —даже взрослые жалуются,требуют простоты,упреками мучат частыми,что их утруждаю зря.Пиши, говорят, печатнымибуквамииз букваря.Чтоб речь получалась складная,добудь на успех права,из кубиков детских складываярифмованные слова.
Люблю я с тобой смеяться.Смейся со мной всегда.Будут года сменяться,будут идти года.Лето пройдет, и лето,зима, и еще зима,—потом ты письмо вот этосможешь прочесть сама.
Здравствуй, моя маленькая,пишу тебе издалека.Улица, солнцем залитая,движется, как строка.Здесь солнце выходит горное,зима отошла ко сну.Лето твое четвертоевстречает свою весну.Здесь небо пронзают синиекаменных гор хребты.Пламенные и сильныевышли в поля цветы.К тебе, моя именинница,пошли по земле цветы.В июле к тебе придвинутся —сейчас не поверишь ты.К тебе по дороге долгойидут по земле живой.Над Доном пройдут, над Волгой,пройдут над рекой Москвой.Встречай в середине лета,они для тебя цвели.Эти цветы — приветыдалекой моей земли.
Я вижу косички русые,сплетенные, как лоза.Радостные и грустныерасплесканные глаза.Я вижу косички русые,в сердце тебя ношу,когда из прекрасной Грузииэто тебе пишу.
1965105. Я ВАС ВСПОМИНАЮ
