— А со мной боишься?
— С тобой нет.
— Знаешь, я хочу кофе.
— На ночь?
— В самый раз. Мне не мешает. — Он встал и ни слова не говоря, потянул её в коридор ведущий в кухню. Посмеиваясь, он обрёк Яну на варку, а сам сев рядом не сводил с неё глаз. Чередуя объект наблюдения между открывающими женские прелести: коротким шёлковым халатиком — ногами и распахивающимися полами — грудь. Она, не замечая этого фотографирования, возилась у столов, хлопая дверцами шкафов, позванивая посудой и баночками, шелестя коробочками. «Как мило со стороны выглядит эта суета», — подумал он, поймав её в свои объятия и усадив на колени сразу же, как только она подошла с чашкой к нему.
* * *
Утром металлический диск солнца, низко повиснув, цеплялся за макушки деревьев. Обслуживающему персоналу поместья представили нового дворецкого. Мужик не старше тридцати пяти лет. Загорелый, крепкий, с тонкими губами. Тот ещё кадр. Только Яне он не понравится. Жесткий. Злые, хитрые глазки. И главное от него нигде не спрятаться. Дающий советы на право и на лево мужик, делающий при каждом тыке замечания, наступал в буквальном смысле персоналу на пятки. Передвигающийся по — кошачьи тихо, дворецкий, как тень вырастал за спиной. Хотя некоторые гувернантки были в восторге. «Настоящий мужчина», — закатывали глаза они. «Ну, не знаю. У меня совсем другие понятия о настоящих мужчинах», — думала она, вспоминая Ральфа. Яна, терпеливо снося всё, старалась уходить из-под обстрела. Так в притирке прошла неделя. Но его попытка зажать Яну среди кастрюль, кончилась оплеухой. Претендент на сладкое получил решительный отказ! Правда, раз ему удалось, воспользовавшись занятостью рук тарелками, прогладить её по попе. Второй раз такой кайф не получился. Схлопотав, он разъярился. Может у него манера такая работы с персоналом, только ей, Яне, это совсем ни к чему. Он с восхищением смотрел на её стройные ноги. Она была всё время на чеку и страх, как боялась, чтоб не узнал про такие его шалости Макс. Старалась одна нигде не оставаться. Разлив по бокалам с выгравированным фамильным гербом остуженное вино, она понесла поднос к корту. Голова отказывалась понимать, как в такую жару можно играть в теннис. Там сейчас находились все и хозяева, и гости. Обогнув бассейн на заднем дворе, поспешила к расставленным на поляне среди цветников, белым столикам. Почти у самой цели её остановил дворецкий и, перехватив поднос, понёс его сам. Яна, не смея возражать и отойдя под дерево, наблюдала за ловко передвигающимся по корту Максом. Красивое мускулистое тело парня, лоснящееся на солнце от пота, притягивало её взгляд. Она видела, как дворецкий самолично носился с подносом, предлагая бокалы с прохладным сухим вином. Макс взял, но, так и не отпив, подержав, поставил. Бокал тут же забрал его отец, которому своим напиться не хватило. Яна, вспомнив то, что несмотря на ни однократные попытки научиться этой игре, так и не смогла, вздохнув, пошла в дом. Отчего-то чувствовала себя не важно, утомлённой и разбитой. Хотелось лечь и забыться. «Наверное, от жары. Надо принять душ». Когда она, освежившись, появилась вновь на кухне, то ничего не могла понять. Все как сошли сума. Бегали и кричали. Похоже неприятности. Никто не застрахован от них.
— Что случилось? — остановила она молоденькую гувернантку, вытирающую накрахмаленным передником глаза.
— Какое несчастье. — Пытаясь справиться с дрожью, стучала зубами она. — Хозяин умер. Наверное, сердце. Боже мой, такой ужас. Сначала Отто управляющий, теперь граф.
Яна потеряла дар речи. Она стояла и тупо кивала. Дальнейшее проходило точно в тумане. Запоздалый приезд докторов. Запруженная автомобилями площадка у дома. Рукопожатие, с которым с ними обменялся Макс. Они быстро по лестнице поднялись в спальню графа, куда его впопыхах занесли. Он лежал на своей половине кровати. С раскинутыми вдоль тела руками и прижатым к груди подбородком. Было понятно, что ничего уже нельзя сделать. Яна, неся на подносе воду, прошла и встала у окна. Она с трудом отвела взгляд от мёртвого тела отца Макса. Глаза её выхватили Макса стоящего за спинами склонённых над трупом врачей. Они оттягивали веки всматриваясь в мёртвые глаза графа. Вопли жены умершего застревали в ушах:
— Я умоляла Фридриха в жару не играть, а он как с ума сошёл. Такое горе, что теперь делать? Макс, Макс?
Один из врачей ухватив графиню за локоть и дав знак Максу сделать тоже, повёл женщину в соседнюю комнату. Устроив графиню в глубокое кресло, врач обернулся к Максу. — Иди, она скоро придёт в себя, — пообещал ему он. — Хотя, надо сказать, для неё это тяжёлый удар.
Оставив мать на попечение медика, Макс вернулся к трупу. Когда он появился вновь, то Яна заметила: выглядел он враз уставшим и осунувшимся. Лицо запало и посерело. Доктора шептались, не спеша выносить свой вердикт. «Они явно чувствуют, что тут что-то не так, неладное, в общем», — поняла Яна. Пока, до вскрытия, объявили только о том, что остановилось сердце. Максу придётся дать согласия на вскрытие. Потом пожаловал местный начальник полиции с парочкой помощников. Они внимательно осмотрели труп и место происшествия.
— Расскажите, что вы думаете обо всём этом? — Полицейский испытующе посмотрел ему в лицо.
Макс, как раз думать ни о чём не мог. Он только хмурил брови и разводил руками. Полицейский попробовал зайти с другого конца. Выпустив струйку дыма, он, пытаясь изобразить слабую официальную улыбку, спросил:
— Как это произошло?
Макс, недовольно ёжась, подробно попытался рассказать о игре. О падении отца. Вместе они прошли на корт.
— Ничего здесь не трогали? — спросил полицейский.
Макс развёл руками, он не был уверен. Бутылка вина по-прежнему стояла на плетёном столике, а про бокалы…, все или нет, он не мог так категорично утверждать. Полицейские подошли к столу, осмотрели фужеры и поболтали бутылку. Они не нашли никаких следов за которые можно было зацепиться. Ведь все кто пили вино, были живы.
* * *
Ночью, в своей комнате, Яна забралась в старое кресло, поджав под себя ноги, упёршись щекой в спинку, дрожала. Какая-то бессмыслица. Ведь это мог лежать сейчас мёртвым, бездыханным Макс. — Она всхлипнула не в состоянии отделаться от этой жуткой мысли. Из горла вырвался жалобный стон. — Странное совпадение. Бокал сына выпил отец. И она видела, как управляющий суетился на корте в то время, как все толклись в доме около трупа. Господи, спасибо, что отвёл беду от Макса. Главное, чтоб смерть отца не подкосила под ним ноги, иначе он просмотрит опасность. Пресвятая дева, что мог наворочить этот день, он наворочил. Констатация сего факта привела её в уныние. В этой обыденной обстановке всё происходящее казалось нереальным, действовало на нервы: убийство — настолько мерзкая вещь, что рассудок выставляя заслон, просто отказывается его воспринимать. Мёртв управляющий. Мёртв граф. Бред да и только! А вдруг я ошибаюсь и это совпадение, и совершенно случайные разрозненные случаи… Нет, нет, лучше перестраховаться чем кусать локти. Надо спасать Макса. К тому же мне хотелось утешить его, дать понять, что есть человек, на которого он может положиться в горестный час. Но разве она смеет подойти. Нет, у неё просто не хватит духу. Она понимает, что люди такого круга не любят, чтоб прислуга вмешивалась в их жизнь. Тем более у всех на виду. На них непременно обратят внимание, а это не желательно. К тому же у неё к нему дело весьма деликатного характера. Остаётся ждать момента, наблюдая за ним со стороны. При мысли об отравлении. На глаза её навернулись слёзы. Конечно, это неправильно радоваться, что вместо Макса погиб отец, но Яна ничего с собой не может поделать…
