Как выясняется — жизнь многогранна и точно чемодан с двойным дном не предсказуема. А ко всему ещё и каждый новый день чреват сюрпризами. Макс, выбитый из колеи случившимся, сидел день и ночь не отлучаясь около матери. Яна же в свободное от работы время, в своей комнатке, закрывшись на ключ. Вытирая пыль с увешанных на стенах картин, она всматривалась в мир и образы прекрасных дам. Почему-то сейчас ей казались они все печальными. Протирая многочисленные фотографии, расставленные в витых рамках по застеклённым шкафам, задержалась на лице отца Макса, ещё недавно весело смеявшегося. Он стоял в белой рубашке и полотняных брюках, обнимая Макса. Оба они счастливо улыбались. Как рядом ходят эти две женщины Жизнь и Смерть и как они обе жестоки. Утром, вспомнив про ключ от склепа, понеслась на кладбище. Воспользовавшись отсутствием сторожа, повесила на место. Гроб стоял в семейной часовне. Графиня не позволила делать вскрытие труппа мужа. Не смотря на уговоры сына, просьбу докторов и увещания полиции её не удалось сломать. Родные почти всегда находились рядом с утопающим в цветах покойным. Макса видела только издалека. На похороны проститься приехало много людей. Яна видела, как люди из похоронного бюро выносят из часовни гроб с телом, устанавливают его в чёрный катафалк. В каком горьком наплыве тоски и боли шли за гробом люди. Печальная процессия медленно двигалась к кладбищу. В плюсе к церемонии — день был пасмурный. Небо серо от затянутых туч, редкие лучи пробивающегося сквозь толщу их, солнца, не приносили радости. Яна шла в последних рядах. У неё было время подумать. С тех самых пор, как у неё зародилась идея спасти Макса, поменяв местами с Ральфом, она была вся занята ей. Девушке даже в голову не могло прийти отказаться от неё, какой бы авантюрной она не была — это был шанс. Как бы там не сложится, но она захватила с собой даже ножницы, чтоб постричь Ральфа. Склеп был открыт. Сторож стоял невдалеке. В самом конце церемонии, когда люди выходили из склепа, Яна, нарушая все писаные правила, забрав ключ, нырнула в каменный подвал. Макс шёл, дыша в затылок матери почти последним. Оставались ещё его тётка с мужем, стоящие около гроба Луизы. Яна опустила глаза: «Добралось вороньё и сюда». Бросив на них осторожный взгляд, она, ухватив Макса за хвост пиджака, потянула на себя. Он извинился перед матерью и, прошептав ей, мол, догонит, остался. Американцы поняв, что они не последние и им ту привилегию никто не собирается дарить, потоптавшись, тоже отправились за всеми.
— Надо поговорить. — Твёрдо, откидывая все возражения, объявила Яна.
— Детка, не время. И что за разговоры здесь. У меня просто мурашки по коже бегают. К тому же я устал.
— Самое время. И именно здесь. Я сейчас тебе выложу всё, что у меня на уме.
— Обязательно строить гипотезы в моём присутствии? — он, замявшись, потрогал узел галстука.
Яна понимала его. Не до ля-ля, но отступать не собиралась. Слишком серьёзно всё было.
«Нервничает, но воспитание вяжет его по ногам и рукам. Вот и отлично, я отступать не намерена. Ему придётся выслушать меня».
— Не упрямься, послушай. Тебе надо быть осторожным… Ведь хотели убить тебя. А случайно яд, предназначавшийся тебе, выпил граф.
Он тяжело вздохнул.
— В это трудно поверить. Ты сама-то слышишь какую говоришь ерунду.
От лёгкости его слов ей сделалось не по себе. Но она собралась и, положив руку ему на плечо, уверенно произнесла:
— Я видела, как ты поставил бокал, а твой отец его забрал.
— Ну и что это даёт. Ничего. Подобного рода предположения — что могло быть и чего не могло — увлекательная игра полиции. А они, как я понял без идей.
— Макс!
— Хорошо, я весь внимания. Кто разливал вино?
— Я. Но у меня забрал поднос новый дворецкий. Это не правильно. Пока он донёс его от меня до вас, у него было море времени насыпать какой-то дряни. К тому же пока все возились дома с трупом, он опять бегал с подносом. Это на него совсем не похоже. Приплюсуй — он человек новый…
— И поэтому ты решила, что мне угрожает опасность, а из дворецкого сделала потенциального убийцу? — поморщился он. — Вероятно, ты считаешь меня тупицей? Не стесняйся, говори откровенно, подумаешь, я переживу…
— Макс, поверь. Я видела, как твоё вино выпил отец и он мёртв. Добавь к тому ещё женскую интуицию. Отнесись к этому серьёзно. Засунь самомнение своё в ведро со льдом.
— Ты преувеличиваешь. Мне решительно наплевать на женские бредни.
— Господи, как же ты упрям.
— Потому что я не вижу никакой связи между смертью отца, дворецким и мной. Да и кому надо нас убивать?
— О, жертвы так и остаются в неведении о причине своей смерти, тебе в голову такое не приходит. Надо сказать, что я думала над тем, кому это надо и зачем. Но ничего не придумала. Ничего. Ноль. Слишком много неизвестных. Но ведь я не в курсе ваших тайн. Может быть ты покопавшись в ваших делах и родственных отношениях быстрее разберёшься. Но для этого ты должен быть живым. Живым, понимаешь?! — Она горячилась. Попытка убедить его разбивалась об упрямство. — Я твёрдо убеждена, во всём этом кроется нечто гораздо большее, чем может показаться нам с первого взгляда. Мне не хотелось говорить больше того, что я сказала, но, наверное, придётся всё же…
— Как-то не ловко мне говорить тебе это, но твоя чушь меня бесит. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что говоришь. Пусти, мне надо к матери. Смерть отца безжалостно ударила по ней. Она пала духом.
— Глупо не верить… Ещё глупее упираться. Это же твоя жизнь. Дай мне возможность и немного времени доказать, что я права…
— Как?
— Обещай?
— Ладно. Как?
— Сейчас я покажу тебе кое — что. Прошу, никогда об том, что ты сейчас увидишь, не говорить ни с кем. Ни одной живой душе. Ты хорошо знаешь, что смерть неизбежный финал жизни. Как не крутись, а она маячит впереди, карауля и бедного и богатого. И тот роковой порог рано или поздно всем суждено переступить. Но, оказывается, может быть и иначе.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Минутку…
— К чёрту минутку. Скажи на милость, во что ты пытаешься втянуть меня?
Она подошла к гробу с белым ангелом и, поднатужившись, сдвинула крышку.
Представляя, что там, Макс прогудел:
— Ты с ума сошла.
— Подойди.
— Я не сошёл с ума. — Посмотрел он на неё сверху вниз, и глупо улыбнувшись, отвернулся. — Это чистое безумие или ты определённо шутишь.
— Мне очень приятно, что это тебя забавляет. Но сейчас ты поймёшь — дело обстоит иначе. Не бойся, подойди сюда. — Она помолчала для большего эффекта и выпалила. — Ты ж хотел знать тайну. Вернее много тайн… Это гроб Луизы. Та американская парочка не зря толкалась около него. Но мы опередим их.
