о пощаде, быть может даже не за себя, а за любимых…
Это ведь все он!
Так почему же ей самой так трудно сделать это с ним? Будто с бешеным волком… как с диким разъяренным кабаном!
Очертания огромного тела на речном берегу помутнели и девушка поняла что плачет. Сердце разрывалось в ее груди на части, словно помимо жажды справедливого отмщения в нем жило что-то еще. Что-то, о чем сейчас было трудно думать, как никогда… ведь этого же не может быть! Просто не может! Только не с ним! Не может быть великая Лантишан так жестока, что именно его сделала ее ишааль!
Нож с тихим шорохом упал в речной песок, а Нера отпрянула в сторону от мужчины, а, опустив лицо в холодные ладони, в голос разрыдалась.
Сколько времени она дала себе, чтобы выплакать накопившееся горе и страх? Разве это имеет значение. Вокруг них все еще была та самая ночь и помимо шума реки и дыхания ветра в кронах деревьев, не было слышно ни опасных звуков, ни голосов.
Нерандиль не знала как далеко их унесло от обрыва, прежде чем она пришла в себя. Не знала идут ли сейчас бурвадеги по их следу или Асгерд, как и обещала ей, когда умоляла спрыгнуть, сказала что в этом лесу им некого больше искать.
…не знала где они с Ульдом и что ей делать дальше…
Ясно было только одно – оставаться на берегу в такой холод было нельзя. И дело тут не только в диком зверье, непременно бродившем вокруг, но и во времени, которое уходило, унося с собой остатки их жизненных сил.
Нерандиль нужно было немедленно найти укрытие, согреться и, коль скоро она все же не желала Ульду смерти, обработать его раны.
Орк ожидаемо оказался слишком тяжелым для нее. Эльфийке, и без того выбившейся из сил, едва удалось оттащить его от реки к первым деревьям. Там она и оставила его, чтобы отправиться глубже в лес за лапником и сухой листвой для подстилки. Не придумав ничего другого, Нера решила построить шалаш прямо над раненым.
Ближе к утру холод усиливался и следовало срочно согреться – снять с себя влажную одежду, вот только разводить костер сейчас было никак нельзя. По крайней мере такой, которого хватило бы для того чтобы высушить их мокрые одеяния.
Уходя, девушка еще раз положила руку на грудь мужчины, желая убедиться что раненый все еще дышит. Нет, не для этого… окончательно придя в себя, теперь она четко видела как пульсирует большая вена на его мощной шее и как подрагивают темные ресницы, будто их обладатель не без сознания, а просто крепко спит, смотря не самые приятные сны.
На самом деле ей просто хотелось дотронуться до него – и поняв это, Нерандиль быстро отдернула руку, не отправившись, а буквально побежав вглубь леса!
Обрывая разлапистые ветки у елей и подбирая сухой хворост, она старалась не думать об Ульде и в особенности о том, что ждет их дальше. Но это было куда сложнее, чем унять дрожь от холода, словно назло им сковавшего темный лес в эту судьбоносную ночь.
Нерандиль нарвала столько лапника, сколько смогла. Хоть она и не ушла далеко от берега, но сил идти обратно не было совершенно, потому она не несла его, а тащила ветки волоком по земле. Сказывались минувшие голодные дни и пережитый страх, еще и рана на ноге вновь начала ныть. Убегая от преследования, эльфийка воспользовалась магией, чтобы прижечь ее. Но, хоть кровь это и остановило, тратить силы, которых и так почти не было, было не самым лучшим решением.
До берега оставалось совсем ничего, Нера уже хорошо различала звук быстрого водного потока в шелесте листвы, как вдруг некто вцепился в нее сзади и, накрыв горячей ладонью рот, повалил на землю.
– Ах… – только и успело слететь с ее губ.
Мгновенный испуг тут же прошел, как только над ухом раздался сдавленный шепот:
– Ни звука. Мы не одни…
Голос Ульда казался необычно сиплым и слабым, было ясно что чувствовал он себя весьма неважно. Мужчину бил мелкий озноб, а кожа его была горячей на ощупь, что свидетельствовало о начинающейся лихорадке.
– Бурвадеги? – едва слышно спросила Нера, когда он наконец убрал ладонь от ее губ.
– Тсс…
Орк посмотрел на нее с укором и, видимо поняв что слушать его и тихо сидеть на месте она все равно не станет, кивнул на деревья впереди, предлагая присмотреться. Сам же остался на лежать на земле в высоких зарослях разлапистого папоротника. Судя по тому, как тяжело он дышал, на то, чтобы заставить ее умерить свое любопытство, ему бы просто не хватило сил.
Двигаясь осторожно и совершенно бесшумно, Нерандиль еще немного приблизилась к берегу. На широкой песчаной полосе, в свете луны и звезд, она отчетливо различила две фигуры. Вот только то были не орки.
Эльфы.
Девушке даже пришлось зажать себе ладонями рот, так часто она задышала из-за участившегося биение сердца. На миг все вокруг ушло куда-то на задний план – ее охватила радость! Ведь для спасения прямо сейчас всего-то и нужно было пройти несколько шагов и выйти к ним на встречу…
Но она не смогла. Замерла на месте, все так же, взволнованно зажимая себе ладонью рот. Потому что встретив ее с распростертыми объятиями, эльфы ни за что бы не пощадили Ульда. Узнай эти охотники, что где-то рядом прячется кровный враг их племени, ни минуты не стали бы медлить и выслушивать ее сумбурные оправдания – пристрелили бы его на месте.
Худо бедно справившись с нахлынувшей волной эмоций, Нерандиль пригляделась к мужчинам. Эльфы что-то разглядывали в песке у берега, один их них присел там, и, достав из колчана стрелу, что-то подцепил ей, подняв ее наконечник к лунному свету.
“Кровь! Они нашли его кровь!” – с ужасом поняла Нера и обернулась назад.
В высоких папоротниках Улда не было видно, однако мог ли он в таком состоянии подумать о том, чтобы замести свои следы? Ведь наверняка за раненым орком от берега прямо сюда тянулась целая вереница кровавых капель.
Тем временем эльф поднялся с колена, что-то взволнованно сообщив товарищу, и тот сразу же наложил стрелу на тетеву, встревоженно обернувшись на чащу у реки.
Нерандиль припала к земле, лихорадочно соображая, что же она может сделать, чтобы сбить со следа охотников.
Идея пришла сразу, но заставила ее сжать в кулаки мелко задрожавшие руки. У девушки почти
