— Ладно — ответила я, забирая рюкзак у Пижмы.
При беглом осмотре внутри обнаружились сложенные джинсы и футболка. Айпод по-прежнему лежал в боковом кармашке. Я подумала, не оставить ли рюкзак на время здесь, но решила взять его с собой — вдруг Оберон рассердится и прикажет сжечь мое имущество? Мешок по-прежнему мой, родной, в нем все, чем я владею в этом мире. Несмотря на некоторую неловкость, я закинула рюкзак на плечо: принцесса-деревенщина с ярко-оранжевым вещмешком.
— Идем, — выдохнула Ткачиха, закутываясь в черную полупрозрачную шаль. — Элизий ждет. И вот еще, полукровка: я славно потрудилась над твоим нарядом. Ты уж постарайся остаться в живых.
12
ЭЛИЗИЙ
Мы вышли через заросли на главный двор. Как и прежде, на нем толпились фейри, но общий настрой изменился, в воздухе словно потемнело. Гремела музыка, навязчиво и хищно, а фейри танцевали, подпрыгивали и кружились в безумной пляске. Какой-то сатир склонился над покорной краснокожей девушкой, схватил ее за талию и впился в губы. Две лисьеухие женщины с горящими золотом глазами теснили очарованного домового. Придворные кружились в завораживающем танце, их чувственные движения переполняла страсть.
Меня охватило безумное желание присоединиться к ним, запрокинуть голову и кружиться под музыку, куда бы она меня ни завела. На миг я закрыла глаза, чувствуя, как звуки уносят мою душу в небеса. Дыхание перехватило, я начала раскачиваться в такт мелодии, и меня повлекло в круг танцоров.
Я сильно, до крови, прикусила губу и от острой боли опомнилась.
«Соберись, Меган! Будь начеку. Сейчас нельзя ни есть, ни танцевать, ни заговаривать с незнакомцами. Сконцентрируйся на деле». За длинным столом, в окружении рыцарей и троллей Светлого двора, Оберон и Титания сидели бок о бок и старательно друг друга игнорировали. Оберон подпирал голову кулаком и разглядывал свой двор; Титания будто проглотила ледяную швабру.
Пака видно не было. Освободил ли его Оберон?
— Празднуешь? — промурлыкал знакомый голос.
— Грималкин! — воскликнула я при виде серого кота, устроившегося на каком-то столбике и кутавшегося в собственный хвост. Золотистые глаза уставились на меня с ленивым равнодушием. — Что ты тут делаешь?
Он зевнул.
— Хотел вздремнуть, но тут, похоже, вскоре станет интересно, так что покручусь пока поблизости. — Кот поднялся, потянулся, выгнув спину дугой, и искоса посмотрел на меня. — Ну что, человек, как живется при дворе Оберона?
— Ты знал! — упрекнула я, а кот уселся и принялся вылизывать лапу. — Ты с самого начала знал, кто я! Потому и согласился проводить меня к Паку — хотел шантажировать Оберона.
— Шантажировать?! — Грималкин томно подмигнул мне желтым глазом. — Какое варварское слово. Тебе предстоит еще много чего узнать о фейри, Меган Чейз. Думаешь, другие поступили бы иначе? Здесь все имеет свою цену. Спроси у Оберона. Или лучше спроси у Пака.
Я не успела уточнить, о чем он, потому что в этот миг у меня за спиной возникла чья-то тень. Повернувшись, я увидела нависшую надо мной Ткачиху.
— Вскоре прибывает Зимний двор, — выдохнула она, впившись мне в плечо костлявыми пальцами. — Ты должна занять свое место за столом, рядом с королем Обероном. Он потребовал, чтобы ты сидела с ним. Иди, иди!
Она повлекла меня к столу, за которым в ожидании сидели Оберон и вся знать Летнего двора. Оберон смотрел подчеркнуто бесстрастно, зато во взоре Титании горела такая ненависть, что захотелось повернуться и сбежать. Позади — жуткая, похожая на паука Ткачиха, впереди — королева Светлого двора... Похоже, к утру меня непременно превратят в мышь или таракана.
— Поклонись отцу, — прошипела Ткачиха и подтолкнула меня к Лесному владыке.
Я сглотнула и под пристальными взглядами знати приблизилась к столу.
Я понятия не имела, что говорить, как себя вести — словно должна была выступать с докладом перед всей школой, но потеряла шпаргалку. Хоть бы кто-нибудь подсказал! Я встретила бесстрастный взгляд Оберона и присела в неуклюжем реверансе.
Лесной владыка шевельнулся. Его глаза чуть сузились, и взгляд метнулся на оранжевый рюкзак. Я покраснела, но снять рюкзак уже не могла.
— Двор приветствует Меган Чейз, — церемонно произнес Оберон и умолк, ожидая, что я отвечу.
Слова застряли в горле. Тишина повисла между нами, а в толпе хихикнули. Оберон жестом указал на пустующее в дальнем конце стола место. Я присела, заливаясь багрянцем стыда на виду всего двора.
— Впечатляет... — промурлыкал чей-то голос у меня под ногами. Грималкин запрыгнул на соседний стул, как раз туда, куда я собиралась опустить свой рюкзак. — Ты определенно унаследовала отцовское остроумие. Ткачиха может тобой гордиться.
— Заткнись, Грим, — буркнула я, запихивая рюкзак под сиденье. Я бы еще кое-что добавила, но в эту секунду музыку сменили громкие фанфары.
— Прибыли, — объявил Грималкин, сузив глаза до золотистых щелочек, и улыбнулся. — Хм, очень интересно.
Фанфары зазвучали громче. С одной стороны двора привычная стена колючек дрогнула, заросли раздались в стороны и образовали высоченную величественную арку. Среди шипов распустились черные розы, в проходе засвистел леденящий ветер, и ближайшие деревья покрылись изморозью.
Я поежилась, но не от холода. Под аркой показался некто... Гоблин, зеленый и бородавчатый, в элегантном черном плаще с золотыми пуговицами, окинул всех хитрым взглядом, выпятил грудь колесом и прокричал, скрипуче и резко:
— Ее величество королева Маб, хозяйка Зимнего двора, Повелительница осенних владений и Владычица воздуха и тьмы!
В зал хлынули Темные.
На первый взгляд они походили на Светлых фейри. Маленькие человечки в нарядных плащах и красных колпаках, несущие стяг Неблагого двора, выглядели точь-в-точь как гномы. Однако, заметив их кривые ухмылки, острые зубы и глаза, блестящие безумием, я сообразила, что это вовсе не веселые садовые гномики.
— Красные колпаки... — Грималкин сморщил нос. — Держись от них подальше, человек, В прошлый раз какой-то оборотень-тупица затеял с ними игру в «наперстки ну, естественно, смошенничал и выиграл. Это плохо кончилось.
— Что случилось? — поинтересовалась я, гадая, в каком это смысле «оборотень».
— Его съели. — Потом кот указал мне на огров, громадных тварей с жирными глупыми лицами и клыками, блестящими от слюны. Огры, ввалившись во двор, точно пьяные гориллы, размахивали лапищами, закованными в кандалы, грозно набычивали массивные шеи, обвитые толстыми серебряными цепями, подволакивали ноги и отталкивались кулаками от земли, не замечая убийственных взглядов, которыми их буравили местные тролли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
