не желаете? – нахмурился штурмбаннфюрер. – Ваша наглость не знает границ. За одно упоминание о пришельце я могу запереть вас в камере на оставшуюся жизнь…
-У меня есть связи в правительстве! – Невозмутимость Ноймана поражала. – Многие высокопоставленные чины в СС проходили медицинскую комиссию, когда я работал в Берлине. Стоит мне…
-Шантаж со мной не пройдёт! – резко прервал Рихтер. – Зачем вам, обычному мозгоправу, инопланетное существо?
-Насколько я понял, вы не способны вытащить из него информацию, - ответил Нойман. – А пытки могут его убить. Что ж, я изучу огромный мозг существа, дабы получить доступ к знаниям. Возможно, он восприимчив к гипнозу, как и обычные люди.
Рихтер задумался, отпив кофе из чашки. А ведь неплохая идея! Этот сукин сын действительно весьма талантлив. Но за попытку шантажа он получит штрафные санкции, в своё время.
-Я выпишу разрешение, - кивнул он. – Но не забывайте об одном. Любые опыты с пленным строго регламентировать со мной и ни с кем другим. Я не хочу, чтобы вы рылись в мозгу пришельца, он слишком ценен.
-Я ведь не хирург, дорогой штурмбаннфюрер, я всего лишь психиатр, умеющий заглядывать за грань подсознания.
Рихтер скривился от подобного обращения, но спустя пару минут выписал бумагу на имя Ноймана. Вскоре гипнотизёр исчез за дверью, а вслед за ним появился новый посетитель.
Инженер Лэнг выглядел измотанным, под круглыми очками залегли тёмные круги. Лицо покрывала недельная щетина, а волосы торчали едва ли не клочками.
-В чём дело? – спросил Рихтер. – Что с вами такое, дружище? Будто выбрались из-под земли и сто лет не видели солнца…
Лэнг воспринял шутку без энтузиазма, присел на стул и вытащил блокнот, исписанный цифрами.
-Мы не сумеем наладить производство инопланетного металла, - сказал он, голос казался осипшим. – Лучшие химики день и ночь пытались воспроизвести его формулу в лаборатории, всё без толку. Элементы, входящие в его состав, отсутствуют на Земле. Так что проще сварить новый корабль из обычной стали, чем пытаться совершить переворот в науке. Если только не знаете адрес планеты, на которой добывают руду?
Рихтер тоже не оценил юмор учёного. Но вновь доставать пистолет из ящика стола не стал, Лэнг правда выложился на полную.
-Что насчёт компьютера? – спросил он.
— Вот с этим есть прогресс, - кивнул Лэнг. – Электронно-вычислительная машина управляет всеми системами корабля, буквально встроена в диск, подобно артериям и венам переплетается между отсеками. Наши опытные лингвисты разобрались в иероглифах, сумели понять, как входить в опции меню сенсорного дисплея. Нашли управление двигателем, жизнеобеспечением, питанием вспомогательных систем. Проблема в том, что энергетические ячейки корабля почти опустели, как я понял они подзаряжались от главного ядра, которое повреждено. Оно же является и двигателям корабля, поразительная технология!
-Может пустить туда Шаубергера? – Рихтер почесал щёку. – Этот мужчина куда головастей, чем ваша команда!
-Ни в коем случае! Мы не можем ему доверять! Он не благонадёжный…
-Естественно, не хотите, чтобы кто-то снял сливки с вашей победы. Лэнг, советую хорошо выспаться. Потому что работы предстоит адова куча. Так или иначе, мы начнём строить летающие «диски», с двигателем пришельцев или Шаубергера.
Инженер молча поднялся и вышел, демонстративно хлопнув дверью.
Лэнгу придётся смириться и поделиться славой с другими. Тщеславие подобно сильному дождю, если уж накрывает, то с головой и без пощады.
Глава двадцать шестая
Иосиф Сталин любил проводить время на Кунцевской даче. Особенно весной, когда сад благоухал цветами, тёплый воздух наполнялся сладким ароматом, а солнце висело в зените. Изумрудное здание окружали многочисленные террасы, одна из которых вела сюда. Вождь народов с удовольствием спускался к деревьям, прогуливаясь и раздумывая о судьбе страны.
День не задался с самого утра. Мало того, что его разбудил звонок из Кремля, так ещё и закончился табак в любимой трубке. Просто смешно: обычно запасов хватало на год, а тут резко пропало зелье из закромов. Пришлось вызывать машину из Москвы, при этом до смерти напугав охранника, что не позаботился удовлетворить нужны вождя. Так или иначе в течение часа у Иосифа было скверное настроение, словно тучи омрачили лицо, а в глазах метались искры молний.
Он не собирался возвращаться в столицу, по крайней мере сегодня. Если так надо, пусть товарищ Ежов тащит свой упрямый зад сюда. Небось вновь нашёл улики, что артиллерийским огнём накроют врагов народа. Сталин предчувствовал бурю, сердце предательски сжималось в груди. Он дотронулся до розы, ощутив прилив нежности, а затем оцарапался об один из шипов. Вот она истина жизни: за милой красотой скрывается хищный оскал монстра.
С другой стороны, он ведь сам этого хотел, назначая Ежова на пост главы Наркома Внутренних дел. Пусть считают вождя параноиком, плевать. Но множество людей недовольно решениями Сталина, и лишь вопрос времени, когда вражеский кулак нанесёт удар в тыл.
Иосиф вернулся в здание, пытаясь избавиться от плохих мыслей.
Огромная прихожая метров пятьдесят в поперечнике встретила его уютной тишиной. Краем зрения он уловил движение охранников, которые поспешили спрятаться в комнате, чтобы не раздражать спокойствие вождя. Все стены облицованы деревянными панелями, висели вешалки для гостей, но большее внимание уделялось картам Европы и мира. Иосиф с минуту смотрелся в зеркало, пытаясь пригладить непослушные усы. Срочно вызвать парикмахера, иначе станет похожим на дикаря.
Сталин направился в сторону кабинета, когда услышал взволнованный голос за спиной:
-Прибыл по вашему согласию, Иосиф Виссарионович!
-Товарищ Ежов, - промычал вождь народов, поворачиваясь к гостю. – Вижу, табачку мне не привезли, ведь так?
Народный комиссар внутренних дел расплылся в елейной улыбке, становясь похожим на блин, что передержали на сковороде. Ежов никогда не был красавцем, черты лица острые, холодные глаза бьют наповал. Ему правда не хватало иголок, как у настоящего ежа. Но больше всего поражал рост мужчины – полтора метра, настоящий карлик. Многие кто смеялся над ним в прошлом поплатились за это, отбывая сроки в суровых сибирских тюрьмах.
По случаю приезда к Сталину Ежов надел парадный мундир, красные звёзды на петлицах отливали кровью. Он вытянулся по струнке, держа в руках небольшую коробку с табаком.
-Ежевичка! – усмехнулся Иосиф, заключая Ежова в объятия. – Вот что значит оперативник высшего разряда! Ты не обижаешься на прозвище?
-Никак нет! – Комиссар даже не покраснел, а продолжал стоять с невозмутимым лицом. – Как будет угодно любимому отцу советских людей!
-Хорош лебезить, Николай Иванович, - хмыкнул Сталин, забирая табак.
