– Мы сейчас обсуждаем мою первую брачную ночь, отец? – дерзко спросила она.
Джеффри Кассела неприятно удивила ее прямота. Он помолчал, а затем наконец кивнул:
– Я полагаю, ты знаешь, чего следует ожидать? Александрина хорошо себе это представляла. У нее было, однако, столько вопросов на эту тему и столько опасений! Но глядя на каменное лицо отца, она понимала, что не сможет задать ему ни одного.
– Да, отец, мне говорили, чего следует ожидать. У Джеффри Кассела заметно отлегло от сердца.
– Хорошо. Заруби себе на носу, детка, что твои смирение и покорность просто необходимы, чтобы произвести на свет наследника своему супругу.
Наследника! Которого не смогла произвести на свет своему супругу ее мать, как ни старалась, сколько бы смирения и покорности ни проявляла. Ну что ж, в ее конкретном случае вопрос о наследнике был не настолько уж важен. У Дрейка не было ни титула, ни земли, которые мог бы унаследовать их будущий сын. Дрейк Баррет не сможет ему оставить ничего, кроме «Прекрасной мечты». Не такое уж большое богатство, чтобы терять из-за этого покой и сон.
«Смирение и покорность». Алекс мельком вспомнила те небольшие вольности, которые позволяла себе с Дрейком. Эти воспоминания были такими яркими, что ее бросило в жар. Интуиция ей подсказывала, что Дрейк с ума сойдет, если его жена будет такой, как описал отец. Такой ей никогда не стать! Александрина осознавала, что между ней и ее будущим мужем существовало какое-то непреодолимое притяжение, но она будет либо яростно отвергать его, либо потеряет голову. Но повиноваться ему? Нет, никогда! Она поднялась.
– Я все поняла, отец. А теперь мне нужно принять ванну и одеться. Я не хочу опоздать на свадьбу и рассердить своего суженого.
Джеффри пропустил мимо ушей ее сарказм.
– Конечно, дорогая. Встретимся внизу через два часа.
Алекс закрыла за ним дверь и почувствовала себя такой одинокой, как никогда. Внезапно ей пришло в голову, что она не имеет ни малейшего представления, какие у Дрейка планы, что он собирается делать после того, как они поженятся. За последние несколько недель он ни разу не упомянул о том, что ей нужно собирать вещи или как-то готовиться к дальней дороге. Может, Дрейк, отплывая в Англию, собирался оставить ее в Йорке?
«Ну что ж, это вполне мне подходит! – кричала свободолюбивая часть ее существа. – К черту скучные обязанности жены, я останусь в Йорке!»
Статус замужней женщины сделает ее недоступной для мужчин и не обременит требованиями, которые общество предъявляет к незамужним дамам. Алекс сможет беспрепятственно плавать на своем ялике, жить независимо, по своим собственным правилам.
В одиночестве.
При этой мысли непонятная боль сжала ей сердце. О жизни, которая открывалась перед ней сейчас, она мечтала раньше. Так почему же Александрина чувствует такую пустоту в душе?
Алекс закрыла лицо руками и присела на край кровати. Сегодня в полдень, после тихой церемонии в доме губернатора, она станет женой Дрейка.
Интересно, о чем он сейчас думает? Сердится, возмущается? Проклинает ее за все, что случилось? Или Дрейк, как и она, смущен и растерян, с ужасом думает о том, что ждет его в будущем?
В спальню тихо постучали. Сейчас она примет ванну, а через несколько часов узнает ответы на все свои вопросы.
* * *
Пока Смитти завязывал Дрейку шелковый галстук, тот стоял не шевелясь. Ослепительно белый галстук контрастировал с темным элегантным жилетом и брюками, превосходно сочетаясь с рубашкой в рюшах.
Закончив, Смитти отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться на свою работу.
– Безупречно! – с гордостью объявил он. Дрейк вопросительно на него посмотрел.
– Ты говоришь о костюме или о женихе, Смитти?
– О том и другом. – Смитти старался не обращать внимания на плохое настроение капитана, прекрасно сознавая, что послужило для этого причиной. А сейчас настала пора откровенно обсудить проблему. Он плотно притворил дверь каюты и повернулся к Дрейку, который буравил его колючим взглядом.
– Скажи, Смитти, почему у меня такое чувство, что сейчас мне прочитают нотацию?
Смитти покачал головой:
– Я не собираюсь читать вам нотаций, милорд. Это будет просто беседа двух старых друзей.
– Не уверен, что хочу услышать то, что ты сейчас мне скажешь.
– Вы сердитесь, потому что сегодня день вашей свадьбы, – улыбнулся Смитти.
Дрейк фыркнул, выражая свое отвращение.
– Ты просто гений дедукции, друг мой. Не стоило закрывать дверь ради того, чтобы объявить мне об этом.
– А вы думали, что никогда не женитесь?
– Конечно, это не так. Когда-нибудь...
– Вы, наверное, рассержены, потому что вас вынуждают жениться против вашей воли?
– Да никто меня ни к чему не принуждает! – резко ответил Дрейк.
– Это правда. Вы поступаете так ради вашей семьи.
– Верно. – Дрейк подозрительно посмотрел на Смитти, недоумевая, к чему он клонит.
– Значит, вы должны гордиться, если, конечно, у леди Александрины нет какого-нибудь ужасного тайного изъяна, о котором мне ничего не известно. Может быть, это делает ее неподходящей супругой для вас? – Он замолчал, ожидая ответа.
– Ты прекрасно знаешь, что в Александрине нет изъянов. Смитти согласно кивнул:
– Так, значит, вы женитесь на очаровательной молодой женщине по собственной воле. – Он замолчал, обдумывая свои слова. – Ведь на самом деле нет никаких разумных причин для вашего плохого настроения, правда? – Когда Дрейк не ответил, он продолжил: – Если только у вас нет к вашей будущей жене сильных чувств. Зная ваше мнение о женщинах, думаю, именно это может представлять для вас главную трудность. Дать Алекс свое имя – очень великодушно с вашей стороны, но отдать ей сердце – это совсем другое дело!
– Заткнись, Смитти! – Дрейк не хотел больше ничего слышать.
Смитти посмотрел на Баррета пристальным взглядом. Он ожидал от него такой реакции. Дрейк был разгневан и проявлял упрямство, стараясь защититься.
– Возможно, ваше сердце и ожесточено, но интуиция вам подсказывает, что леди Александрина – совсем другая, – проницательно заметил Смитти.
– Она женщина, – заметно напрягся Дрейк.
– Вы ей очень нравитесь.
– Иногда, – согласился Дрейк, вспоминая, как Алекс откликалась на его ласки, когда он ее обнимал.
– Будьте поласковей с ней, милорд, – мягко проговорил Смитти. – Она не понимает, почему вас то влечет к ней, то что-то отталкивает.
Дрейк на мгновение закрыл глаза. Смитти понял, какая борьба происходит сейчас у него в душе.
– Я постараюсь не обижать ее. Это не входит в мои планы.
– Знаю, милорд. Мне, как никому другому, известно, что вы за человек.
