За углом одной из палаток Кервила поджидала Келли. Паренек вышел к ней во всей красе — гордо выпятив грудь, он покручивал в руке врученный ему орчий топор. На самом деле мальчик изо всех сил старался не показывать виду, что дается это ему не так уж и легко, ибо вес оружия был отнюдь не мал.
— Ух, ты! — воскликнула Кэлли, — у тебя получилось! Неужели ты смог прибить камнем это страшилище?
— Ну, — замялся Кервил, почесав рукой подбородок, — почти. Мы с папой наподдали им.
— Какой ты храбрый! — восхитилась девочка и, подбежав к нему, заключила в объятия.
Кервил стоял как вкопанный, держа руки по швам, и глупо улыбался, сверкая ярким румянцем.
Как оказалось, Мэйрон принял правильное решение, отдав приказ к сожжению моста. У входа в лагерь, у деревянных, свисающих прямиком в ров обрывков переправы, стояло около пятнадцати вымотанных, запачканных кровью бойцов. Женщины продолжали уносить раненых и мертвых и на месте перевязывали тех, кто получил легкие травмы и мог еще держаться на ногах. Мутное дно рва было усеяно множеством трупов людей, орков и животных. Едкий запах страдания и смерти пропитал окрестный воздух. Бойцы отошли вглубь лагеря, дабы не попасть под вражеские стрелы. Свирепые орки, так и не поучаствовавшие в бою, обступив полукругом лагерь, выкрикивали боевой клич, который, словно гром, раскатывался у подножия горы.
— Отдохните и поешьте, — сказал Мэйрон мужчинам, сидевшим на деревянных скамьях в глубине поселения.
Охотники на время прекратили обстрел, спрятавшись за стенами частокола.
Бедные женщины, потерявшие сегодня своих мужей, рыдали. Некоторые из них, отмахиваясь от предложенной им сопереживающими людьми воды и пищи, раскачивались из стороны в сторону, словно маятник, олицетворяющий безнадежность и непоправимость ситуации.
Мэйрон понимал, что это не конец. Погибшие еще будут, он чувствовал это. Бой только начался, и враг не позволит им вот так просто выйти из сражения. Но что предпримут орки? Длительная осада? Было бы неплохо, тогда, может, удастся каким-либо образом отправить разведчиков в основной лагерь и получить подкрепление.
Но ответ не заставил себя долго ждать.
— Шаманы! — прокричал со стены частокола один из охотников.
Из тумана к лагерю через многочисленные ряды зеленокожих воинов пробирались орки, одетые так же, как их соплеменники, в медвежьи шкуры, но из общей массы их выделяли короткие бронзовые жезлы, которые они держали в руках, словно дубинки. Мэйрон никогда ранее не сталкивался с шаманами орков, да и вообще магия для людей, населявших Мирфгейт, являлась чем-то таинственным, редким, неподвластным обычным смертным. Но, конечно, он мог предположить, на что заклинатели были способны. И те рассказы, услышанные им в свое время от стариков, переживших былые сражения с орчьим воинством и воочию видевших магические способности шаманов, не предвещали ничего хорошего.
— Попробуйте достать их! — прокричал Мэйрон людям на стенах.
— Далеко стоят! Да и эти еще огрызаются! — воскликнул один из охотников постарше, прячась за частоколом и пропуская над собой очередной залп вражеских стрел.
Мэйрон подбежал к выходу из лагеря и осторожно выглянул из-за угла стены, высматривая шаманов. Те, находясь достаточно далеко, вне досягаемости охотников, пребывали в трансе, раскачиваясь из стороны в сторону и выводя своими жезлами замысловатые фигуры в воздухе.
— Вот, черт, — почувствовав неладное, гаркнул Мэйрон, — все со стены, живо!
Охотники кинулись выполнять приказ, спускаясь вниз по узким деревянным лесенкам. В тот же момент по лагерю прокатился оглушительный взрыв. Часть бревен частокола, словно от удара могучего исполина, разметало по лагерю, а всплески пламени охватили участок стены рядом с брешью. Ударная волна отбросила так и не успевших спуститься на землю охотников. Кто-то погиб сразу, кто-то мучительно стонал, не в силах подняться с земли. К раненым тут же устремились женщины, чтобы оттащить несчастных в лазарет, но безжалостность орков не знала границ, — сквозь образовавшуюся от взрыва дыру со свистом полетели вражеские стрелы, забирая жизни раненых охотников и пытавшихся подобраться к ним женщин.
— Назад! Всем назад! — заорал Мэйрон, пытаясь перекричать своим голосом, в котором чувствовалась явная дрожь, все нарастающую суматоху.
— Как же раненые?! — рыдала Лермона, не сумев совладать с накатившей на всех волной паники.
— Я сказал, к южной стене! Иначе погибнет еще больше людей! — прокричал Мэйрон так, чтобы его услышал каждый житель.
Вняв зову своего предводителя, отчаявшиеся обитатели лагеря стали смещаться подальше от выхода. Раненых из временного лазарета переносили в другую палатку. Женщины обнимали своих заплаканных, перепуганных детей, шептали им на ухо успокаивающие слова, но сами не могли сдержать слез. Позади вновь громыхнуло. Часть стены, взметнувшись по сторонам обгоревшими кусками бревен и щепок, исчезла, образовав еще одну брешь. Шаманы, делая короткие передышки, метали огненные шары, устраняя внешнюю оборону лагеря, чтобы открыть своим лучникам простор для атаки. Дымная пелена от пылающих стен и запах горелой плоти накрывали лагерь, ставший для людей смертельной ловушкой.
Кервил сидел рядом с Кэлли на бревне возле одной из палаток и поглаживал короткую шерстку молодого пса, ставшего теперь сиротой. Хоть и молодой, но уже преисполненный преданности к человеку, зверь смотрел на своего друга, не понимая, чем он так удручен. Малыш, такой же начинающей охотник, как и Кервил, не знал, что его мама была растерзана в бою с волками сегодня на мосту. Парень с ужасом смотрел на происходящее, не выпуская из рук свое вновь обретенное оружие.
— Что мы им сделали? — обреченно прошептала Кэлли, опустив голову.
— Не знаю, — так же тихо ответил мальчик, — но папа не даст им причинить нам вреда…, и я не дам.
Кэлли так и не подняла голову, продолжая рассматривать траву под ногами.
— Они обходят лагерь с разных сторон! Несколько отрядов уже перешли подножие и реку! — вновь получил Мэйрон новый, не предвещающий ничего хорошего, доклад от одного из охотников.
Собравшиеся вокруг него мужчины и женщины, пережившие начало бойни, измотанные случившимися событиями, смотрели на него, по большому счету, уже сознавая всю безнадежность ситуации, не ожидая от своего предводителя каких-либо утешающих речей.
Мэйрон всматривался в глаза каждому стоящему рядом человеку, ища хоть одну, малейшую искорку надежды, но нет… ее не было и быть не могло, да и сам он понимал, что все усилия тщетны. Сейчас шаманы орков разнесут стены лагеря своей магией, и люди станут легкой добычей для зеленокожих лучниц. Мужчины, женщины, дети. А затем и другие поселения настигнет судьба лагеря. Он не сомневался, что все случится именно так. Люди не готовы к войне, к такой войне. Мэйрон прокручивал в голове скорбные мысли о скорой смерти и в этот момент поймал на себе взгляд сына. Но нет, что-то было в нем не так, отличалось от общего настроя окружающих его людей, серьезность, присущая скорее взрослому человеку, нежели храбрившемуся пареньку, и, да, — вера и готовность действовать. И эта вера придала отцу сил. Недолго обдумывая родившуюся в его голове идею, Мэйрон громко довел до собравшихся новый план действий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
