Местечко возле шеи.
Я закрываю глаза.
— Я на этот медовый месяц много что запланировал, — его рука скользит по низу живота. — Даже экскурсию в Болливуд. Сможем стать героями индийского фильма. Хочу, чтобы у нас остались только тёплые воспоминания. Давай не будем ссориться, Тась. Тем более, тебе нельзя нервничать.
С трудом я распахиваю веки и снова поворачиваюсь к Руслану.
— А ты не заставляй меня нервничать.
— Хорошо. Больше не буду, — смотрит серьёзно, прямо в глаза. Затем в своей привычной манере всё же ухмыляется. — Но я бы тебе рекомендовал внимательнее прочитать новый договор. Там есть довольно занимательные пункты для жены. Вот к примеру, — он показывает в контракт. — Жена может требовать неограниченное количество кунили...
— Руслааан!
— Ладно-ладно! — смеётся, потом вдруг наклоняется и целует меня в губы.
Так просто. Так по-настоящему. Будто и мы настоящие.
Глава 36. Колоритная Хинди-Тася.
Глава 36. Колоритная Хинди-Тася.
Руслан
Индия оказывается довольно интересной страной. Здесь для меня буквально на каждом шагу шок.
Начиная, например, с отсутствия туалетной бумаги в туалете. Вместо этого на стене висит шланг. Типа задницу надо мыть каждый раз...
Тасю забавляет моя реакция и ворчание по поводу напора, который требуется, чтобы сделать определённые манипуляции с этим сраным шлангом.
Она объясняет, что индийцы очень верующие и часто посещают храмы. А их можно посещать только чистыми. Но, слава богу, туалетную бумагу нам приносят по требованию.
Затем, бродящие по пляжу коровы. Коровы тут в принципе повсюду. Это священное животное и отведать говядины в Индии не получится. В целом, это и не требуется, так как выбор блюд тут и без говядины разнообразный. И не очень как-то хочется есть кого-то, кто каждый миг проходит мимо тебя, мычит и заглядывает в глаза. Тут даже у коров глаза какие-то другие... Словно человеческие.
Но Тасю веселит моя фраза о том, что корова на меня как-то слишком многозначительно смотрит.
И вообще, Тася много смеётся и улыбается. И это пока мы только зону отеля и возле отеля исследовали. Сейчас вот спустились к океану. Тася успела подойти к торговке с фруктами и что-то для нас выбирает. Периодически оборачивается и смотрит на меня. Улыбается.
А у меня из башки её слова не выходят.
"Ты не любишь меня, Руслан".
Не люблю...
А что я тогда чувствую? Если это не любовь то, что?
Мир, который никогда мне не соответствовал, мир благовоний, специй, всяких статуэток и пестрых нарядов. Уверен, что всё это мы привезём из Индии ко мне домой в грандиозном количестве. Этим будут заставлены комнаты, пропахнет мебель, окрасятся стены.
Однажды я лишился этого мира на две недели, и если он мне не соответствовал, то я хочу знать, почему же у меня было такое чувство, словно из-под меня вырвали опору?
Та самая ячейка в паззле под названием "Костров-лайф", казалась мне чем-то обыденным, не значимым, но когда она исчезла — без неё вся остальная картина разрушилась и стала бессмысленной.
"Если я не люблю тебя, Тась, то, что я тогда чувствую?"
— Судя по твоему виду, ты не особо жаждешь выпить этот кокос? — хмыкает Тася, протянув мне один питьевой кокос с трубочкой, а второй оставив для себя. — Ммм, очень вкусно, — мычит, довольно потягивая жидкость, которая мне кажется абсолютно безвкусной.
— Я жажду попробовать блюдо "Пасть Дракона". Помнится, одна мадам утверждала, что в Индии ни одно торжество без него не обходится. Видимо, они потом после этого торжества всей сворой гостей в гастроэнтерологию ложатся и праздновать уже в больнице продолжают.
С наслаждением наблюдаю, как Тася мило краснеет из-за напоминая о блюде, которым она меня накормила.
— Нууу... Будем на торжестве — попробуешь ещё, конечно. У индийцев желудки просто покрепче.
— Вылиты из стали?
— Антисанитария в стране вынуждает их обеззараживать пищу с помощью острых специй.
— Как бы они так насмерть себе желудок не обеззаразили... Хотя, что-то мне подсказывает, что настолько острое блюдо досталось в прошлый раз только мне, ну и другой невинной жертве Тасиных репрессий. Кстати, как насчёт пообедать? Мы ещё не были в ресторане.
— Я не против.
— Можем заказать "ужин в постель".
Тася тут же закатывает глаза.
— Это слово пора официально включить в список "слов-паразитов".
— Ты про ужин.
— Я про постель.
Ну, здесь я ничего не могу с собой поделать. Как бы ни пытался.
Вчера я был уверен, что Тася останется в моей спальне на брачную ночь, но маленькая воительница убежала, чем чуть с ума меня не свела. Сколько я уже без секса?
Честно охреневаю, дав себе мысленный ответ. С того нашего единственного секса с Тасей, у меня больше так никого и не было.
Месяц прошёл.
Мне кажется, что я не то, что пару дней, я лишний час скоро не выдержу...
И самое интересное, она ведь тоже хочет. Я вижу. И чувствую.
Но не понимаю, почему сдерживается? Почему сторонится?
Что она хочет услышать и почему просто прямо не скажет и всё?
— Ало, Костров? Ну так что? Мы идём в ресторан или будешь один ужинать в постели? О чем ты опять задумался?
— Да так. Ни о чём. Ресторан так ресторан. Ужинать в одинокой постели не хочется. Я сегодня завтракал в одинокой постели.
— Кстати об этом, — Тася шагает к лестнице, наверху которой расположен ресторан нашего отеля с охренительным видом на океан. — Ты в курсе, что у нас одна кровать?
— Иии?
— Она моя.
— В смысле, твоя?
— В смысле, ты ищи себе свою, Костров, — хихикает Маршанская.
Точнее, уже Кострова.
И, может, я окончательно свихнулся, но, по-моему фамилия Кострова ей гораздо больше подходит.
ПРОДА В ПЯТНИЦУ
