увлекалась электронными мелодиями, а зря. Мне определённо нравилось.
Прикрыв глаза, я стала двигаться, пытаясь поймать ритм, но на плечи мне опустились тёплые ладони Эмилия, вырывая из своеобразного транса.
– Открой глаза, Юли́. Сейчас должно начаться самое интересное, – прошептал мне на ухо Норман.
Я послушно подняла веки как раз в тот момент, когда из динамика послышался рёв толпы, а в воздухе прямо перед нами с Эмилием появились две огромные светящиеся фигуры, изображавшие смесь человека и робототехники. Голограммы были настолько яркими, что казались живыми. Электронные мужчина и женщина сначала двигались робко, как будто знакомились с этим миром и друг другом: первое осторожное касание, улыбка на частично механизированных лицах, а потом танец.
– Позвольте вас пригласить, прекрасная незнакомка, – хрипло произнёс Норман, разворачивая меня лицом к себе.
Мы, как те иллюзорные киборги двигались сначала несмело, потом поймали общий ритм и танец стал более чувственным, дерзким, откровенным. Никогда не танцевала так раньше. Я не думала о том, как мы выглядим со стороны, не беспокоилась о чужом мнении, просто отдавалась музыке и своему партнёру. Это было похоже на гипноз. Тело само знало, что делать дальше. Очнулась только в тот момент, когда диджей что-то громко сказал в микрофон и толпа поддержала его дружными криками.
Ритм мелодии сменился на более медленный и плавный, а танцующие фигуры в небе исчезли, уступая место огненному монстру.
– Спасибо, Эмилий. Это… просто нереально, – честно призналась я.
– Это только начало. Впереди у нас целая ночь. Я захватил ещё спальный мешок и шампанское, – сказал мой искуситель.
– Я… Спасибо, – сипло сказала я, вовремя прикусив язык, пока с него не слетело ещё более фатальное признание.
– Я тоже люблю тебя, Юли́, – правильно понял мою заминку Эмилий, а потом…
Потом была только наша ночь, ещё одна ночь страсти, но непохожая ни на какую другую.
Глава 38. Трудности
Юлия Новикова
Мы с Ару уже закончили утренний обход, когда к нам в домик забежал взбудораженный Леон.
– Привет, Юли. У меня хорошие новости, – сообщил приятель, засовывая в рот один из бутербродов, которые я приготовила на перекус для Эмилия, но почему-то он с утра не появлялся на нашем этаже.
– Я вся внимание, – отозвалась я, докармливая мирсу бутылочку детского питания.
– Му фу-фу му, – пробормотал с набитым ртом Лео.
– Сначала прожуй, а потом говори, – покачала я головой, глядя на этого великовозрастного ребёнка.
– Сегодня фонд Ару пополнился на кругленькую сумму. В общем, мы собрали нужные средства и готовы зафрахтовать транспортник для путешествия на Умару! – уже нормально сказал парень, проглотив остатки бутерброда.
– И ты молчал?! – воскликнула я, ставя котёнка на пол. – И что теперь? Когда мы вылетаем? Где Эмилий? Он уже знает эти новости? – гомонила я, засыпая друга вопросами.
– Воу-воу! Потише, подруга. Не всё сразу. Твой Норман уже в курсе и поэтому улетел в департамент, а мы с тобой сейчас отправимся на встречу к твоему «доброму приятелю» Дейву Говарду, – кривлялся Леон, сделав пальцами кавычки, когда упоминал наши взаимоотношения с куратором от муниципалитета.
– Зачем? – искренне удивилась я.
– Получать разрешение на вылет, конечно же, – ничуть не порадовал меня перспективами Лео.
– А что, он может мне запретить покинуть Землю? Насколько я помню, мне и гражданство давать не захотели, так зачем же властям меня удерживать от этого путешествия? – указала я на нелогичность подобного решения.
– Вполне возможно, что никто и не станет чинить нам препятствий, но уведомить куратора ты обязана, – ответил Леон и стал перечислять какие-то главы гражданско-процессуального кодекса, которые мне, естественно, ни о чём не говорили.
– А с кем я оставлю Ару? Не думаю, что брать котёнка с собой в муниципалитет – это хорошая идея, – задумчиво произнесла я, глядя на то, как мирс гоняет по полу свой любимый красный мячик.
– Да, это проблема. Думаю, Софи сможет посидеть с ним пару часов. Моя девушка вроде бы понравилась вашему синему привереде, – с очевидной гордостью и нежностью в адрес своей зазнобы, сказал Леон.
Отношения моего друга с кадровичкой тоже развивались стремительно. Лео уже познакомил Софи со своими родителями, а вчера они вместе приходили к нам на ужин. На кухне мы все не поместились, поэтому Эмилий утроил что-то типа барбекю на лужайке возле нашего дома. Там мой котёнок охотно играл и даже ластился к девушке, чего никогда раньше не делал ни с кем, кроме меня и Нормана. Даже к Леону он относился настороженно.
– Нужно попробовать, – согласилась я, поднимая мирса с пола. – Ару, мне нужно уехать на пару часов, ты посидишь с Софи? Обещаю, надолго я не задержусь, – сказала я, глядя в умные золотистые глазки.
– Юли́, ты понимаешь, что болтать с котиками – это странно? – подколол меня приятель, но мне не было дела до его слов.
Главное – это, чтобы Ару меня понял. Малыш лизнул меня в щёку своим шероховатым языком.
– Ну, будем надеяться, что это «да», – сказала я, отпуская Ару играться дальше, а сама направилась переодеваться.
В этот раз одежду для поездки в муниципалитет я выбирала особенно тщательно. В общении с Дейвом Говардом я хотела чувствовать себя уверенно, а значит должна выглядеть привлекательно, строго, но не вызывающе. Белый деловой костюм подошёл для этих целей как нельзя лучше. В комплект к нему я надела чёрную маечку и туфли на высоком каблуке. С косметикой не стала долго морочиться, немного подкрасив глаза и мазнув по губам блеском.
– Как я выгляжу? – спросила я, возвращаясь в нашу тесную гостиную.
Кроме Леона и Ару там уже появилась милая Софи.
– Чудесно! Ты очень красивая, Юли́, – похвалила меня девушка и толкнула в бок своего парня.
– О, небо! Ну, почему женщинам нужно постоянно говорить то, что они и так знают? – театрально воскликнул Лео, возводя очи горе. – Ты же видела себя в зеркале. Хорошо, просто прекрасно ты нарядилась, а теперь пойдём, а то опоздаем к назначенному времени, – пробормотал мой бывший тьютор, после чего чмокнул в щёку Софи, а меня потянул к выходу.
Я так давно не выбиралась из здания заповедника, что, оказавшись на парковке, на пару секунд замерла, наслаждаясь солёным морским бризом и приносимой им прохладой.
– Пойдём, Юли́,
