без гривы под носом!
В предвкушении драки дружки задиры, дико горланя, затопали ногами.
Лысый здоровяк наконец-то выбрался из-за стола. Он люто зарычал, в воинственном запале ударил себя кулаком в грудь, встал в боевую стойку и… обмяк.
За его могучим торсом с невозмутимым видом стоял чернобородый гном. В руке он сжимал ручку, оставшуюся от кружки эля, глиняные осколки которой разлетелись по полу.
Задира потрогал рукой затылок, посмотрел на ладонь, понюхал ее, лизнул и облегченно выдохнул, сообразив что липкая жидкость это не кровь, а янтарный напиток. Не дожидаясь возмездия чернобородый гном шустро сгреб со стола вторую кружку и влепил ей громиле в лоб. Тот крякнул, пошатнулся и грохнулся на пол.
Приятели задиры в едином порыве повыскакивали со своих мест, намереваясь проучить нахального недомерка.
Неожиданно чернобородый гном запрыгнул на стол и истошно заверещал:
— Стоять! Я псих! Разорву в клочья! Перегрызу горло!
Он рычал, выл, трясся и страшно крутил глазами. Дружки громилы застыли в нерешительности, никто не хотел первым нападать на осатаневшего и, вполне возможно, бешеного гнома. Один за другим послышались возгласы:
— Полоумный!
— Да ну его к чертям!
— Помешанный!
Дебоширы нехотя отступили и чернобородый гном спокойно спрыгнул со стола.
— Лихо ты его приложил — хохотнул Стиг. — Только вот эль жалко.
— Не стоит, эль здесь паршивый, как прокисшие помои. — ответил чернобородый.
— Зато крепкий, как лоб моего брата. — хмыкнул Стиг.
— Спасибо конечно, но я бы и сам справился. — сказал Альдо.
— Даже не сомневаюсь, приятель. Только вы здесь неместные, могла подняться большая заваруха. Да и мне в радость сбить спесь с этого болвана. — заверил чернобородый гном.
— Может и так. — согласился Альдо.
— Я Олаф. — представился чернобородый.
— Лиара, Коэн, Стиг. — гном поочередно указал на каждого из друзей. — Я Альдо.
— Угощайся. — Стиг радушно хлопнул нового знакомого по спине. — Здешний эль и правда не чета веллорийскому, но, за неимением другого, — пойдет.
От обилия пускай и паршивого, но крепкого напитка у чернобородого гнома быстро развязался язык, и он поведал историю о том, как оказался в Валетт-Данора.
Олаф был наемником в войске лорда Вильфреда. Как-то раз он с отрядом отправился пополнять запасы в одну из деревень. Командир отряда обнаружил, что семья с пятью малыми детьми припрятала мешок зерна. По манорийским законам, главе семейства полагалось отрубить руку за воровство у лорда. Мать и старшая дочь бросились умолять командира пощадить хозяина дома, поскольку такое увечье повлечет за собой голодную смерть всей семьи. Командир рассвирепел и перерезал им обеим горло. Олаф напал на командира и в порыве праведного гнева зарубил его. За убийство и нарушение военной дисциплины гном был приговорен к пожизненной каторге на рудниках, откуда ему чудом удалось сбежать. Несколько лет он скрывался в манорийских лесах, прибившись к банде, промышлявшей разбоем. На рудниках, от одного из каторжников, Олаф узнал о существовании вольного города Валетт-Данора, куда он и отправился, поскольку разбойная жизнь пришлась ему не по душе. Так он оказался в замке, где живет уже несколько лет.
Также Олаф рассказал о том, что хозяин Валетт-Данора только формально подчиняется Даграду. Раньше, еще до правления лорда Арне, регулярные войска Вильфреда не раз пытались взять крепость, но она оставалась неприступной. После очередного проваленного штурма, Вильфред подписал указ о самоуправлении Валетт-Данора, в обмен на обязательство в случае войны защищать перевал Красных гор от вторжения вражеских войск.
Кроме того, Олаф подтвердил, что путь в Даград действительно лежит через Теплое озеро. Через несколько дней, а может недель, оно должно замерзнуть настолько, что выдержит коней вместе со всадниками, а пока соваться туда рано — «гиблое дело».
Еще разговорчивый гном поведал, что Валетт-Данора живет торговлей пушниной с Даградом, причем промысел этот в последнее время весьма процветает. Раз в год караван с товаром отправляется в столицу Маноры, откуда возвращается со всяким необходимым городу добром.
Олаф охотно говорил и жадно поглощал угощения. У Стига при виде достойного конкурента открылось второе дыхание и он снова принялся уминать еду за обе щеки.
— Олаф, а что ты можешь сказать об лорде Арне? — спросил Коэн.
— Лорд Арне? — Олаф перешел на шепот. — Я здесь не так долго, чтобы разбираться во всех придворных хитросплетениях, но ходят слухи, что лорд Арне не совсем лорд, точнее совсем не лорд. Он вроде как сын кухарки, который с детства рос с Жильбером — наследником лорда Дрентона, заправлявшего здесь ранее. Поговаривают, что старый лорд так благоволил к малышу Арне, что решил его усыновить. Жильбер был добрым юношей и относился к Арне, как к родному брату, но однажды на охоте с ним приключилось несчастье. Законный и всеми горячо любимый наследник брякнулся с коня и раздробил голову о камень. Лорд Дрентон занемог от горя утраты любимого сына, да так и не очухался, потух, как свеча. Но перед смертью старик назначил своим приемником юного Арне, который с тех самых пор правит Валетт-Данора. У Арне есть кузен…
— Рэндал. — закончил фразу гнома Коэн.
— Да. Командир Рэндал. — подтвердил Олаф.
— Они похожи. — объяснил свою догадку Коэн.
— Так, а в чем тогда дело? Почему Арне «совсем не лорд», раз его усыновили? — недоуменно спросил Альдо.
— А дело в паре нюансов. Первый — никто и никогда не видел грамоту об усыновлении. Второй — Жильбер был лучшим наездником Валетт-Данора, и, когда он погиб, на охоте с ним был именно Арне. Третий — никто не слышал, как старый лорд назначил Арне своим приемником. Предсмертную волю старика передал сам Арне, который после того, как лорд Дрентон слег, никого к нему не подпускал.
— Интересно получается. Сам себя объявил лордом? У старика вообще не было родственников, способных претендовать на титул? — полюбопытствовала Лиара.
— Остался только племянник — Лукас. Он отказался от претензий на трон и только по-этому еще жив. Арне не любит когда ему что-то или кто-то угрожает. Он как хищный зверь. Пока Лукас ведет себя тихо, его не трогают. Но у лорда Арне всегда есть возможность поехать с ним на охоту, где можно запросто брякнуться с коня. — Олаф оглянулся по
