— Ты чрезвычайно проницателен, Степа, — широко улыбнулся и старший брат.
Они сделали по глотку мадеры.
— После октябрьского переворота, когда большевики в восемнадцатом году заключили с Германией сепаратный, так называемый Брестский мирный договор по принципу «ни войны, ни мира», ее войска начали стремительно продвигаться на восток, захватывая Украину. Ввиду этого нависла угроза захвата и Севастополя вместе с кораблями, стоявшими в его бухтах. Большевикам все-таки удалось вывести из него новейший линейный корабль «Воля» с девятью эскадренными миноносцами и затопить их у Новороссийска, чтобы те якобы не достались Германии, нанеся тем самым непоправимый ущерб Черноморскому флоту.
— Вот сволочи! — выругался Андрей Петрович, резко встав со своего места. — Но, с другой стороны, — подумав и снова сев на стул, добавил он, — их действия вполне логичны — уж очень опасно иметь в своем тылу сильный флот, не поддавшийся большевистской пропаганде.
Степан Петрович согласно кивнул головой:
— Это несомненная заслуга Колчака, имевшего огромный авторитет у всех моряков Черноморского флота, — и продолжил: — Однако Добровольческая армия Деникина очистила от большевиков Юг России, в том числе и Крым, но, дойдя уже до Орла, стала постепенно отходить к югу под ударами красных. В двадцатом году Деникин ввиду неудач на фронте добровольно передал функции Верховного главнокомандующего генералу Врангелю. К этому времени большевики, потерпев неудачу под Варшавой по захвату Польши, заключили с ней перемирие и направили освободившиеся войска на Юг. Тем самым участь Крыма была предрешена, и Врангель стал спешно готовить эвакуацию кораблей Черноморского флота и войск Русской армии.
Андрей Петрович, потрясенный словами брата, встал со своего места и возбужденно заходил по комнате. Затем, несколько успокоившись, сел на свое место.
— Надо отдать должное Врангелю, — продолжил Степан Петрович. — Он организованно провел эвакуацию как войск, так и гражданского населения, отказавшегося оставаться под властью большевиков, из Крыма. Представь себе, Андрюша, армаду из ста тридцати судов со ста пятьюдесятью тысячами беженцев, направляющуюся в Константинополь! — Тот понимающе кивнул головой. — Надо при этом отдать должное и Франции, единственной державе, не только признавшей правительство Юга России, но и не отказавшейся от своих обязательств по отношению к нему.
Ну а дальнейшее развитие событий ты уже, наверное, знаешь из своих источников, в том числе и от капитана первого ранга Погорецкого, о встрече с которым ты мне рассказал.
— Только в общем плане. Меня же, Степа, интересуют события, связанные лично с тобой. Ведь, как мне известно, переход кораблей Русской эскадры из Константинополя в Бизерту проходил в тяжелых погодных условиях и даже с потерями. К примеру, конвоировавший отряд русских кораблей французский сторожевой корабль «Бар ле Дюк», как мне известно, затонул в жестокий шторм в Греческом архипелаге. Надеюсь, тебе повезло больше?
— К счастью, да, Андрюша. Но надо учитывать, что «Гневный» — современный эскадренный миноносец с довольно большим водоизмещением. — Тот опять согласно кивнул головой. — В то время как малым миноносцам времен Русско-японской войны в условиях длительных жестоких штормов действительно пришлось довольно туго. Это мне, как командиру дивизиона, хорошо известно из докладов их командиров. Да что это я тебе, собственно говоря, объясняю, когда ты и сам командовал именно таким миноносцем? — сам себе удивился он, глянув на брата.
Андрей Петрович, напряженно слушавший брата, удовлетворенно откинулся на спинку стула:
— Ну и слава Богу, что они хоть все-таки дотянули до Бизерты. То же, как ты с семьей устроился здесь, в Бизерте, мне уже в общих чертах известно. Меня же, честно говоря, очень интересует твое, если так можно выразиться, теперешнее финансовое положение. Об этом, кстати, переживал и наш отец, который неоднократно заводил со мной разговор на эту тему.
Степан Петрович тяжко вздохнул при упоминании об отце, а затем неожиданно весело глянул на брата:
— А я, Андрюша, живу со своей семьей припеваючи, получая двадцать один франк в месяц.
Тот непонимающе посмотрел на него:
— Это как командир корабля в чине капитана первого ранга, да еще к тому же и командира дивизиона?!
— Именно так, Андрюша.
Андрей Петрович вскочил со стула и нервно заходил по комнате. Он, контр-адмирал, даже в дурном сне не мог бы представить себе подобного положения дел. Как же так? О чем же думают французы, взявшие на себя обязательства по обеспечению моряков Русской эскадры? И тут же, усмехнувшись, ответил сам себе: «Изжить русских с их кораблей. А затем захватить их, введя в состав французского флота». Все стало на свои места. Он резко сел на свой стул, еще не отойдя от гнева, охватившего его.
— Тысячу раз был прав наш отец, справедливо предполагавший нечто подобное. Но ведь не настолько же! Денежное довольствие в двадцать один франк командира корабля в чине капитана первого ранга… Да это же не лезет ни в какие ворота!
Он достал из внутреннего кармана портмоне и, вынув из него стопку купюр, положил их на стол перед братом:
— Здесь три тысячи франков, — пояснил он.
— Да это же ведь целое состояние! — воскликнул Степан Петрович и, усмехнувшись, уточнил: — Разумеется, при теперешнем моем незавидном финансовом положении. — А затем решительно отодвинул деньги от себя: — Пойми же меня правильно, Андрюша, — я не могу принять от тебя эту сумму, несмотря на острую нужду моей семьи в денежных средствах. Умоляю тебя только об одном: пойми меня правильно…
Тот усмехнулся:
— Бери, бери, гордец! Эти деньги, между прочим, просил передать тебе наш отец, дальновидно предвидя твои материальные затруднения. А они, как я уже сообщил тебе, из наших родовых накоплений, так что по праву принадлежат и тебе. Разве не помнишь, как он в свое время наставлял нас с тобой, что родовые активы, накопленные нашими предками, могут быть использованы в критических ситуациях, которые могут случиться с кем-нибудь из представителей нашего рода? А это как раз и есть тот самый случай. Так что все по-честному, Степа.
— Спасибо за заботу, дорогие мои! — проникновенно произнес тот, отведя в сторону повлажневшие глаза. — Во всяком случае, — сказал он, прокашлявшись от спазма, сдавившего горло, — Оля точно лишится чувств, когда узнает об этом.
Он улыбнулся и, ненадолго задумавшись, уже по-деловому заинтересованно спросил:
— А сколько ты, Андрюша, платишь за аренду этого помещения? — поведя рукой по комнате, а затем с удовлетворением уточнил: — Да к тому же еще и со спальней, не считая террасы.
