– Да! Если, конечно, ты не собираешься унести тайну с собой в Аид.
– Хотела. Но раз уж начала говорить, то скажу до конца. Знаешь, в юности я была очень на тебя похожа. Вернее, ты очень похожа не меня в юности. Те же вьющиеся волосы, зеленые глаза, прямой нос и пухлые губы. Та же узкая талия и красивые ноги.
– Да, мне Антенор как-то сказал. И что?
Гекуба хитро улыбнулась.
– Подумай сама. Ты же у меня самая умная девочка.
– Не может быть! – девушка даже вскочила с места от совершенно нелепой мысли, которая пришла ей в голову.
– Если я правильно поняла твой крик, то ты, дорогая, совершенно права. Я всегда говорила, что ты самая умная моя дочь. Разве только Креуса сможет с тобой соперничать в смысле сообразительности… Да, видимо, Аполлону очень нравятся таки женщины. Правда, в отличие от тебя мне он не предлагал руки и сердца. Была всего одна ночь, в результате которой родился сын, ставший великим героем Трои. Похоже, что ему от отца передалась любовь к такого типа красавицам.
– Тем более надо спасти Андромаху с Астианаксом, если в жилах мальчика течет божественная кровь! Мама, когда ахейцы возьмут Трою, то сбросят малыша со Скейской башни, я видела этот кошмар в одном из видений! Мы не должны этого допустить!
– Вот ведь заладила! – нахмурилась Гекуба. – Я ей об одном толкую, а она мне о другом. Этот фригец не хочет жениться на Андромахе. Он хочет жениться на тебе. Неужели это не ясно? А теперь иди к отцу. Он тебя звал.
Остановившись в дверном проеме, Кассандра оглянулась, и увидела, свою мать, сидящую с блаженной улыбкой на лице.
– Мама, – окликнула она женщину, о которой, оказывается, почти ничего не знала, – зачем ты рассказала мне о Гекторе?
– Не знаю, – все также странно улыбаясь отозвалась Гекуба. – Может быть потому, что хотела вспомнить юность. А может, хотела отомстить тебе за то, что Аполлон посватался к тебе, а не ко мне… А теперь иди, дорогая, не стоит заставлять отца долго ждать. Он в тронном зале.
Если Гекуба действительно хотела отомстить дочери за невольное оскорбление, то она нашла прекрасный способ это сделать, потому что первым порывом Кассандры было ворваться в тронный зал и, согласившись на замужество, потребовать, чтобы новоявленный муж увез ее из города. Еще не хватало теперь каждый день видеть мать и вспоминать ее признание! Теперь ее душу начали терзать демоны, нашептывающие дикие мысли, что она могла быть… Гектор мог бы… Нет, это полная чушь, о которой даже думать грешно! Но мысли не желали покидать ее голову, и перед глазами сами собой возникали сцены одна сладостнее другой.
Идя дворцовыми переходами, Кассандра кипела от злости, но по мере того как ее сердце успокаивалось, рассудок начинал все громче твердить, что, возможно, все не так просто. Может быть, мать специально открыла ей эту тайну, чтобы дочери было проще покинуть родной дом в минуту опасности? Что делать? Как лучше поступить?
Задумавшись над столь сложным вопросом, она начала разговаривать сама с собой, и встречные слуги благоразумно жались к стенам, когда безумная вещунья проходила мимо них с остановившимися глазами.
Задумавшись, она почти вбежала в зал, что было чудовищно неприлично, и девушка смешалась, краем глаза увидев, как ей навстречу поднялся высокий мужчина в чем-то зеленом, препоясанный широким ремнем. В руках незнакомец мял тот самый колпак, который произвел неизгладимое впечатление на Лаодику.
– Кассандра, это фригийский царь Кореб, сын Мигдона, – прозвучал в ушах голос отца. – В это тяжелое время он пришел к нам, чтобы попросить твоей руки. Я дал свое согласие, но сейчас, в нарушение всех традиций, хочу спросить тебя, готова ли ты выйти за него замуж? Я поставил условие, что сразу после свадьбы он увезет тебя к себе домой. Свадьбу мы справим как можно быстрее, хотя и не так широко, как праздновали когда-то. Думаю, что меня все поймут. Ты согласна взять в мужья этого мужчину?
– Да, отец. Но только свадьба будет после того, как ахейцы уйдут из Троады.
Приам внимательно посмотрел на дочь: неужели она не понимает, что он хочет спасти ей жизнь? Или мать не успела с ней поговорить? Что за глупая выходка! Он так долго боролся с чувством долга, прежде чем сделал себе небольшое послабление, чтобы спасти хоть одну дочь, а она не ценит затраченных на нее усилий!
– Тебя послала ко мне Гекуба?
Кассандра сразу поняла, что отец спрашивает не об этом. Она вдруг заметила, что Приам смотрит на нее с заискивающей улыбкой, буквально умоляя согласиться на его условие. Но если она сейчас уедет из Трои, бросив родителей, братьев и сестер, обожаемого племянника и невестку, то как же ей потом с этим жить?
– Да, отец. Мы с ней поговорили, и она рассказала, какую честь мне оказывает царь Кореб и как вы заботитесь обо мне. Но Гектор просил меня позаботиться об Астианаксе и Андромахе, и я не могу их бросить на произвол судьбы.
– Но это не проблема, – вмешался фригиец, не понимая сути вопроса. – Я могу взять с собой и эту женщину с ребенком. Для меня честь принять жену и сына героя, о котором аэды еще будут петь песни.
– Видишь ли, Кореб, – медленно проговорил царь Трои, и Кассандра впервые услышала в голосе отца смущение, – к сожалению, Андромаха не может покинуть город. Она и, главное, Астианакс – это дух Гектора, его живая память, которая еще поддерживает детей Трои. Я не смогу ее отпустить.
Новоявленный жених недоуменно крутил головой, не понимая, что происходит у него на глазах.
– Но ты же сам, Приам, требовал, чтобы я как можно быстрее увез отсюда свою жену, а теперь выходит, что это я должен здесь остаться.
– Тебя никто здесь не держит, Кореб, – мягко проговорила девушка. – Сейчас не лучшее время для свадьбы. Приезжай, когда все закончится, так будет лучше для всех.
– Но мне не надо по-другому, – вконец расстроился гость, теребя свой колпак. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И если для этого надо, чтобы собравшийся на берегу сброд убрался с этого места, то я готов остаться в городе и помочь троянцам в их борьбе. Поверь, я не трус и смогу защитить свою невесту.
«Великие боги, и этот ищет смерти», – пронеслось у вещуньи в голове, но она не стала с ним спорить, а только обреченно вздохнула:
– Как хочешь, гость.
– Ну вот и порешили, – обрадовался Приам лишнему воину, который был совсем не лишним. – Твой жених Кореб остается в Трое до того момента, пока землю Троады не покинет последний ахеец, после чего мы справим свадьбу, и вы отправитесь во Фригию.
Слушая отца, Кассандра пыталась уловить в его голосе хоть какой-то намек, отдает ли Приам себе отчет, что Троя неминуемо падет, или действительно верит в то, о чем говорит? Неужели даже ее родители до сих пор не верят в ее пророчества? Да, конечно, они отправляют Полидора с частью золота к дружественному царю, а ее готовы сосватать за первого встречного и отправить подальше от Трои, но что ими движет: желание спасти хоть кого-то из детей или, может быть, троянскому царю надо, чтобы она прекратила говорить о падении Трои?
