Ну пристань и пристань. Чего так нервничать? Хм… А как бы он сам вёл себя на месте хозяев острова? Вот из облаков выныривает замок, о котором никто никогда не слышал. Потом распахивается огромная аппарель и из её зева показываются воины в чёрной форме…
Парень сжал зубы с такой силой, что побелели челюсти.
Тем временем, парламентёр прошёл уже половину моста. Каждый следующий его шаг был всё неуверенней. Рука с белой тряпкой тряслась так, что и с двухсот метров видно было. Ещё и двигался на полусогнутых, чтобы в случае чего хоть в сторону успеть броситься.
Однако, хозяева никакой агрессии не проявляли и даже вышли навстречу. Причём, все и сразу. Ну или по крайней мере все те, кого было видно изначально. Появились несколько человек и из караулки. Когда боец сошёл на башню — его тотчас обступили плотным полукольцом. По всем признакам, началось знакомство.
Одни лезли с приветствиями, другие тыкали пальцами на крепость. Завязался разговор и вроде даже посмеялись. Но слышно ничего не было, расстояние и вой ветра в бездне скрадывали все звуки.
О благополучии переговоров можно было судить разве что по уверенному поведению добровольца. На рукопожатия отвечал охотно и с лёгкими поклонами, пару раз указывал себе за спину, время от времени кивал или разводил руками.
Когда страсти сбавили изначальный градус мужики и вовсе перестали опасаться чужака. Ружья, у кого они были, отправились за плечи на ремни, ножны тоже больше никто не теребил. Позы стали скорее озадаченными, чем напряжёнными.
Спустя несколько минут милая беседа закончилась, парламентёр козырнул и пошёл обратно. Но что-то в нём было не так. То ускорялся, то замедлялся, сбивался с шага, оглядывался. А когда минула середина моста — вообще припустил как ошпаренный…
Солдаты на стенах отреагировали на забег шквалом ругани и возмущений.
— Пустынники! Пустынники! Пустынники! — как заведённый, тараторил вернувшийся боец, едва задыхаясь собственной одышкой.
— Да ёб твою… — всплеснул руками Батя. — Уверен?! Как ты это понял?
— Эти бастардо на общепринятом еле говорят, синьор. Я и половины не понял, что они там чесали! Как заладили свои бер, гер, дэр! Рычат, гавкают, каркают… А я только улыбаюсь и головой киваю. А сам думаю — всё, конец! Ой, воды, мужики! Дайте пить!
Пока товарищи отпаивали смельчака, а офицеры обдумывали новые обстоятельства, с куртины раздался панический вопль:
— Идут! Идут!!! — но крикун тут же и стушевался, — Один человек!
Батя сориентировался мгновенно. Что-что, а водить за нос у него получалось прекрасно:
— Лай! Живо, своих всех построй, чтобы только зашёл и на них натукнулся!
Движение началось мгновенно. Модное воинство организовало ровные шеренги так, что Лайонелу пришлось их по-быстрому перестраивать:
— Так, парни, левее от ворот давайте! И это… расслабились, расслабились. К стеночке, становимся. Чтобы не сразу нас видно было!
К моменту, когда всё было готово — Лай со своим карнавалом разместился с одной стороны от прохода, а Кен с Максом прижались к стене с другой. Все приготовились принимать гостя теперь уже на своей стороне.
Ждать долго не пришлось. Через врата вошёл безоружный мужичонка с грязной, некогда белой, тряпкой. Увидев толпу воинов, он улыбнулся и сделал несколько шагов к ним, но тут же встал как вкопанный. Выражение доброжелательности на его лице сковал немой паралич. Узнал? Или нет? Что за реакция вообще такая?
Прояснить решил Лайонел:
— Э-э! Здравствуй, брат! Обрэзаний будищь? — и как бы с намёком, наёмник крутнул на пальце один из своих ножей-кастетов.
Почва окончательно ушла из-под ног бедняги. Он дёрнулся обратно к воротам, но не тут-то было! Откуда ни возьмись появились два латника. Один схватил под локоть, второй обнял за плечи и потащили прочь от прохода. Их хватка была во всех смыслах железной! Гость попытался упереться ногами, но его попросту оторвали от земли и понесли. Тогда он предпринял последнюю отчаянную попытку и заорал во всё горло что-то нечленораздельное. А потом снова! Ещё раз и ещё! Пока не сорвал горло и крик не превратился хрип.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да только всё тщетно… Чёрный материал стен и свирепые ветра за ними помешали сигналу бедствия достать до ушей товарищей.
Мужчина замолчал только когда его поставили перед ещё одним закованным в сталь воином.
— Молодец, молодец! Предупредил своих. А теперь угомонись. — раздалось сквозь закрытое забрало. — Часовые! Шо там на острове? Услышали его, чи не?
— Никак нет, синьор капитан! Всё спокойно! — доложил кто-то со стены.
— Вот и добренько. Тя как звать, молодец?
— Ганс. — крякнул пленник и, немного подумав, добавил, — Хер капитан.
Батя такой дерзости ну никак не ожидал и аж зубами под шлемом клацнул! Чтобы оборванец и вот так вот поносил воителя в сверкающих латах?! Да ещё и офицера! Было-было, но такого ещё не было.
— Ты у меня щас собственный язык сожрёшь, рожа бедуинская. — заупокойным тоном пообещал наёмник и хотел было отвесить оплеуху хаму, но латную варежку перехватил Даджой:
— Тише! «Хер» — значит господин. Это местный.
Ганс окончательно разомлел, когда над ним нависла говорящая башня. С перепугу ему показалось, что великан загородил от лучей Света половину двора. И даже, что в тени его могучих плеч стало холоднее! Тогда-то бедолага и понял, что свалившееся на голову приключение, ему явно не по рангу:
— Т-т-там… Та-там хер комендант. — только и смог он из себя выдавить. Ну и рукой ещё махнул в сторону моста, обозначив направление к этому самому коменданту.
— Начальник твой? — уточнил Батя, но столкнулся с непонимающим взглядом. На помощь снова пришёл Джой:
— Комендант — это твой сержант? Босс? Шеф?
— Йа! Йа! Чиф! — стоило Гансу услышать знакомое слово, как его прорвало, — Мой чиф! Мы вахта! Хер комендант — чиф нашей смены на эту вохе!
— Шо ещё за «вохе»?
— Зибен тагэ!
— Млять, ты щас допросишься! На общепринятом розмовляй!
— Дней! Дней! — пуще прежнего зачастил Ганс, показывая пятерню и два пальца на второй руке.
— Недельная смена? И на кой ляд такие наряды?
— Военное положение у них тут. Скорее всего, людей не хватает, а территории большие. Вот и выкручиваются как получается. — пожал плечами великан. Кажется, он раньше всех начал терять интерес к бестолковому допросу. — Не удивлюсь, если прям в тех развалинах и ночуют.
— Думаешь?
— Почти уверен.
— Хм… Ну ладно. Слышь, уважаемый! Пойдём к этому твоему херовому коменданту. Познакомишь нас.
* * *
После скорого инструктажа через мост двинулась небольшая группа латников. Батя отобрал исключительно толковых сержантов в противопульных кирасах, и чтобы по два пистолета у каждого. Ружья тащить возбронил, дабы не настораживать раньше времени. Зато, каждому наказал взять по бронещиту. Соответственно, все тряпки поснимали (как ни странно, но самые матёрые командиры оказались из взвода номер «69»), и трофейное железо, у кого что было, тоже сменяли на нормальное.
Короче, чтобы никаких ятаганов, разукрашенной защиты и амулетов!
Вместе с ними пошли и остальные наёмники, кроме Венги и Джоя. Первый слишком уж необычно выглядел, как для обманного маневра, а вторая всё равно торчала на донжоне. Смысл же предприятия был прост — захватить плацдарм для высадки основных сил. Желательно бескровно, и чтобы никто слинять не успел.
Зачем такие трудности? А затем, что если из крепости выйдет разом вся толпа, то местные могут с перепугу и в героев сыграть.
С первых же шагов по мосту, Макс почувствовал лёгкое его покачивание. Глазу видно не было, но нет-нет, да подгуливал вестибулярный аппарат. То под ложечкой засосёт, то шаг тяжелее обычного окажется.
Ещё, внимание привлекали ненормально крупные плиты, которыми вся постройка была устлана. Наверное, пять на пять метров каждая! Ни брусчатка, ни просто разномастный камень или ещё чего, а именно огромные квадратные пластины камня. Причём, так друг к другу подогнанные, что щелей между ними сверху и видно то не было!
