целует меня, ее язык скользит по моим губам, переплетаясь с моим, и я впиваюсь пальцами в мягкую, упругую кожу ее бедер.
Я должен это прекратить.
С нечеловеческим усилием я отрываю свои губы от ее губ и отстраняюсь.
– Мы должны остановиться, Вив, ты все еще пьяна, и я буду чувствовать, что я тобой пользуюсь.
На ее лице вспыхивает неприятие, она тут же хмурится.
– Ты что, издеваешься надо мной? Ты меня не хочешь?
– Послушай, – говорю я, наклоняясь вперед и проводя руками по ее подбородку, вглядываясь в темно-синие бездны ее глаз. – Ты думаешь, я не хочу тебя, Вив? Черт, я хочу тебя так сильно, что схожу с ума. Нет ничего на свете, что я бы хотел так же сильно, как тебя.
Выражение ее лица кричит о том, что она не верит в то, что я говорю, но, черт возьми, я не могу с чистой совестью уложить ее в свою постель, зная, сколько она выпила. К тому же я переживаю из-за того, как слабо она проявляла ко мне интерес, и не хочу, чтобы она сожалела о произошедшем.
Хочу ли я ее? Да, черт возьми.
Но я подожду, пока она протрезвеет и у нее не останется сомнений в том, чего она хочет.
Я двигаю бедрами, прижимаясь к ней, и приподнимаю бровь, когда у нее перехватывает дыхание.
– Это чувствуется так, будто я не хочу тебя, Вив?
После короткой паузы она качает головой.
Я касаюсь большим пальцем ее подбородка.
– Вот именно. Когда придет время прикоснуться к тебе – а поверь мне, оно, черт возьми, придет, – это произойдет, когда в твоем согласии не будет сомнений.
– Ох, почему комната кружится? – она моргает. – Вот чер… – начинает она, но внезапно замолкает, закрывая рот и ощутимо сглатывая. Ее лицо зеленеет, и я сажусь, обхватывая ее руками. – Я чувствую себя не очень хорошо.
О, черт.
Она соскакивает с моих колен, зажимая рот рукой, и бежит в ванную. Вскочив с кровати, я следую за ней и настигаю как раз в тот момент, когда она падает на колени перед унитазом. Ее маленькая фигурка склоняется над ним, и Вив рвет так сильно, что все ее тело сотрясается.
Не колеблясь, я собираю ее волосы в кулак и убираю их с лица, когда ее тошнит.
Каждый раз, когда я думаю, что спазмы прекратились, ее тошнит снова. Черт, я это ненавижу.
Не потому, что я не выношу рвоту, – мне на это наплевать. Я видел достаточно блевотины и крови за всю свою жизнь, играя в бейсбол, и убедился, что меня совершенно не беспокоят никакие физиологические выделения.
Я ненавижу это, потому что не могу сделать ничего, кроме как держать ее волосы, пока она страдает. Это говорит во мне спасатель, воспитатель, или как там Рози любит это называть.
Я ненавижу чувствовать себя беспомощным с людьми, которые мне небезразличны.
Наконец, когда ее отпускает, Вив садится, и я поправляю ее волосы, наблюдая, как она прислоняется спиной к стене с выражением полного изнеможения на лице. Ее обычно яркие глаза потускнели, под ними залегли темные круги.
Несмотря на то, что она выглядит так, будто чувствует себя дерьмово, Вив все равно такая красивая, что у меня сжимается грудь.
– Тебе необязательно было это делать, – тихо говорит она. – Смотреть, как меня тошнит. Даже не могу представить, насколько несексуально я сейчас выгляжу.
Вывод алкоголя из организма, кажется, немного отрезвил ее, и теперь она выглядит просто уставшей.
Я пожимаю плечами, достаю из шкафчика полотенце и смачиваю его теплой водой из крана.
– Я не в первый и не в последний раз я вижу, как кого-то тошнит, сладкая. И, к твоему сведению, ты по-прежнему выглядишь чертовски сексуально.
Она берет полотенце из моей протянутой руки и вытирает рот.
– В ящике есть запасная зубная щетка, если хочешь почистить зубы. Я оставлю тебя, чтобы ты могла привести себя в порядок.
Когда она кивает, я слегка улыбаюсь, оставляя ее наедине с собой.
Десять минут спустя она выходит из ванной, уже не такая бледная, и направляется обратно к моей кровати.
– Знаю, ты сказал, что сегодня мы ничем не сможем заняться, и я понимаю. Я явно перебрала текилы и просто пыталась залезть на тебя, как на дерево. Но… – она замолкает, ее взгляд падает на смятую постель. – Можно мне поспать с тобой? Просто поспать? Мне не очень хочется оставаться одной.
Я уже откидываю для нее часть одеяла, когда приглашающе киваю.
– Конечно. Залезай, – я чертовски удивлен, что она вообще спрашивает об этом, но она продолжает удивлять меня, делая прямо противоположное тому, что я ожидаю. Меня удивляет, что девушка, которая все время пытается что-то скрыть от всех, продолжает дарить мне свою уязвимость.
Ее теплое, мягкое тело скользит под одеяло рядом со мной, она поворачивается ко мне лицом, подложив руки под голову. От ее тела исходит жар, наши взгляды встречаются.
Проходят мгновения, и никто из нас не произносит ни слова. Мы просто… дышим.
Не задумываясь, я протягиваю руку и накручиваю на палец прядь ее волос. Ее глаза закрываются, но она не делает ни малейшего движения, чтобы остановить меня, поэтому я провожу пальцами по мягким прядям, играя с ее волосами.
– Ммм, – бормочет она. – Продолжай, пожалуйста.
Не то чтобы я собирался останавливаться. Я продолжаю нежно водить пальцами по ее голове, придвигаясь всего на дюйм – ладно, на три – ближе к ней.
Не могу вспомнить, когда я делал это раньше – лежал в постели с девушкой просто так, без секса. Обычно девушки сами хотят меня трахнуть, мы обмениваемся любезностями и всеми сопровождающими процесс жидкостями, а затем они уходят. Они знают что к чему еще до того, как это произойдет, а я всегда говорю прямо и честно, что не ищу отношений или чего-то подобного. Так было всегда.
Для меня это впервые, и меня немного пугает то, что мне это так нравится. Еще страшнее то, что я думаю, что это исключительно из-за того, что это Вив.
– Когда я была маленькой, моя мама делала так.
– Играла с твоими волосами? – спрашиваю я.
Она кивает, не отстраняясь от моей руки.
– Да. Еще до того, как… все это случилось. Она приходила ко мне в комнату по вечерам и слушала о том, как прошел мой день, и играла с моими волосами. Часами сидела со мной и говорила абсолютно ни о чем, но мне всегда казалось, что это все, что нужно. Иногда я скучаю по
