этому.
От грусти в ее голосе у меня щемит в груди. Я действительно не знаю, что происходит у нее дома, но, что бы это ни было, это давит на нее.
Я обхватываю ее руками и притягиваю к себе, ее лицо утыкается в мою обнаженную грудь без единого промедления. Я просто хочу, черт возьми, обнять ее прямо сейчас, и я чертовски надеюсь, что она не будет возражать.
На секунду ее тело напрягается, а затем она тает в моих объятиях.
– Спасибо, – шепчет она. – За все, что было сегодня вечером.
– Всегда, Вив.
Никто из нас не двигается, только звук дыхания наполняет комнату, и, кажется, всего через несколько секунд я чувствую, как она засыпает в моих объятиях, расслабляясь, словно это самая естественная вещь в мире – просто спать рядом друг с другом.
И честно? Кажется, что так оно и есть.
Глава 12
Вив
Все меняется
Все мое тело пылает. Не в буквальном смысле, но мне кажется, что я окутана самым теплым, самым пушистым облаком, обволакивающим каждый дюйм моей кожи. И это то, что вырывает меня из сна. Я приоткрываю один глаз и тут же жалею об этом, потому что вся комната оказывается залита утренним солнечным светом.
Сейчас еще слишком рано вставать, и мой череп пульсирует, реагируя на лучи. Я закрываю глаза, чтобы защититься от света.
Погодите.
На этот раз я открываю оба глаза, когда вижу полку, полную трофеев, и понимаю, что я не в моей спальне. Теплое, пушистое облако, которое я ощущаю вокруг себя? Это определенно не облако.
Я осторожно приподнимаю одеяло и вижу загорелое мускулистое предплечье, обхватывающее мою талию.
Риз. Я в его постели, и он прижимает меня к себе. К каждому твердому дюйму себя.
Прошлая ночь нахлынула на меня волной смущения и сожаления.
Я была настолько пьяна.
Напившись, я буквально выставила себя дурой, набросившись на него. Прямо перед тем, как меня вырвало в его ванной, он придержал мои волосы, будто броситься на него было недостаточно унизительно.
Риз шевелится позади меня, и я чувствую, как его толстый твердый член прижимается к моей пояснице. Я прикусываю нижнюю губу, подавляя стон. Боже, я так смущена, что хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня, но это так приятно. Даже слишком приятно. Чувствовать, как он крепко сжимает меня в объятиях, вдыхать его запах, чувствовать, как он прижимается ко мне вот так.
Просыпаться… не одной.
Я не могу перестать думать о том, как он заботился обо мне прошлой ночью. Когда я была в полном беспорядке, он относился ко мне с добротой и состраданием. С уважением. Впервые за все время, что я себя помню, я была настолько уязвима с кем-то. В кои-то веке мне нужно было, чтобы кто-то позаботился обо мне, и вместо того, чтобы обернуть мою слабость против меня, он позаботился обо мне, когда не был обязан.
Он держал мои волосы, когда меня тошнило, притянул к себе, когда я почувствовала, что стены смыкаются вокруг меня. Когда я забралась на него сверху и предложила себя, он мягко отказал. Большинство парней воспользовались бы ситуацией, но он этого не сделал.
Он был джентльменом, когда в этом не было необходимости.
И вместо того, чтобы оттолкнуть его, я впустила. Я попросила у него комфорта. Я позволила ему преодолеть те стены, которые возводила годами. Совсем ненадолго. Это похоже на совершенно иную версию Риза.
И я думаю, что, возможно, я ошибалась на его счет. Честно говоря, я думаю, что знала это уже некоторое время, просто не хотела замечать. Но прошлая ночь, без сомнения, доказала это, и теперь я совершенно не знаю, что делать с этим новым осознанием.
Я вздыхаю, зарываясь глубже в одеяло, в его тепло, и когда случайно прижимаюсь к его члену, он издает глубокий стон, от которого все мое тело вибрирует до самой сердцевины. Мои бедра сжимаются, клитор начинает пульсировать.
Я слишком возбуждена, чтобы лежать полуодетой в постели этого парня, когда его член упирается в мою задницу, когда он ласкает меня.
Его рука сжимается вокруг моей талии, притягивая еще ближе, и я зажмуриваюсь, не готовая встретиться с ним лицом к лицу, когда понимаю, что он проснулся.
Я чувствую, как подушечка его большого пальца касается открытой кожи на моем животе под мешковатой футболкой. Мои мысли возвращаются ко вчерашнему вечеру, когда я сказала ему, как устала бороться со своим влечением к нему, и что все это было правдой.
Как там говорится… что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? Должна ли я сказать, что мне нужно в туалет и сбежать, или мне во второй раз за двенадцать часов попросить его заняться со мной сексом?
Потому что, честно говоря, сейчас оба варианта кажутся замечательными.
Я хочу его самым непристойным образом и жажду физического освобождения. Я жажду повторения той ночи, которую мы провели вместе, и только благодаря моей феноменальной храбрости прошлой ночью я смогла на пять секунд перестать анализировать и пересилить себя, чтобы попросить его об этом. Храбрости и, возможно, немного ревности.
Несмотря на то, что мы оба не спим, ни один из нас не отодвигается, когда его пальцы касаются моей кожи. Ни один из нас не хочет делать первый шаг, но я устала сдерживаться. Прямо сейчас я возбуждаюсь от малейшего прикосновения, мне кажется, что я схожу с ума, и я хочу хотя бы раз послать все к черту.
Пусть решение принимает мое тело, а не мозг.
Моя рука скользит по его ладони, лежащей на моем животе, и я медленно опускаю ее ниже, задерживая дыхание, когда его пальцы касаются края моих трусиков.
Это все, что я могу сделать, чтобы попросить его прикоснуться ко мне. Это явный сигнал к действию, и теперь дело за ним.
Секунду его пальцы не двигаются, как и сам Риз.
Они остановились над поясом, но он не запускает пальцы внутрь. Мое сердце бешено колотится в груди.
Я уже собираюсь сбежать, собрав остатки гордости, когда чувствую его губы у своего уха.
– Это то, что тебе нужно?
Его голос, хриплый и сиплый со сна, в сочетании с прикосновением его губ к моему уху, вызывает непроизвольную дрожь по всему моему телу, что устремляется прямиком к ноющему клитору.
Боже, я такая мокрая, что это почти неловко.
Но после вчерашней ночи, я полагаю, мы миновали порог любого рода неловкости.
Или, может,
