Недаром мальчик полночи обдумывал следующий шаг, который был шагом назад. Нужно разыскать караван Валорда, ведь чуди обещали помочь.
Баба Яра зациклилась на одном яблоке и искромсала его полностью, так и не найдя, где спрятался червяк:
– Как досадно, что господин Феоктист окромя учёбы в Соборе ничего не предложил. Уверена, он будет раздосадован, что не смог тебе помочь.
– Угу, – Лев дотронулся до камня, висевшего под рубашкой. – Похоже, его сильно волновал янтарь. Неужели он настолько дорогой?
Баба Яра осмотрела кухню, будто ища в деревянной посуде сравнимую ценность. Ничего не отыскав, она грустно ответила:
– Весьма, и тем он опасен для тебя. Потому я попросила подмоги у господина Феоктиста. Сама-то давно отошла от дел и растеряла настырность. Имя моё уже не отзывается эхом, – Баба Яра напрасно изрезала очередное несчастное яблоко. – Всё же его желание направить тебя под защиту Собора – спорный выбор.
– Думал, одобрите, бабушка. Вы помогли Вию и Климу.
– Знаешь, милок, Собор прослыл своей неоднозначностью. По большей части Башня Трёх – мастерская, выпускающая влиятельных зодчих и ведунов. По сути – закрытая община, присоединиться к которой удаётся только одарённым. Если такое понятие не опошлилось вконец. Власть притягивает большую власть. Теперича в Соборе легко заполучить место влиянием благородных родов и угодными услугами. И всё же страта Ветра особенная. Видишь ли, главная беда детства не в его скоротечности, а в том, что из всех клочков жизни эту можно украсть. Страта Ветра задумывалась как отдушина для ребят, так быстро повзрослевших. Дикий огонь мечется в их глазах, ветра бушуют в голове. Для детей с такими напастями, как у Клима и Вия Собор будет подходящим местом.
– Вы не хотите, чтобы я учился с ними? – недоумевал мальчик.
– Думается, из тебя бы вышел превосходный подмастерье. Хотя откуда мне знать, сама не училась там.
– Тогда как вы научились тому, что можете с умывальником?
– Ха! Та чугунная голова досталась по наследству, – улыбнулась старушка. – Мне же в свой век повезло повстречать учителей без министерских степеней, знаменитых чаровников доселе незабытого прошлого. Однако нынче без образования никуда. Время требует.
Лев, недолго думая, решил действовать напрямую, и перед тем, как оставить приют, разузнать больше сведений о чаровниках:
– На что вообще способно волшебство?
– Волшебство? – удивилась Баба Яра. – Вряд ли подобное слово уместно. Ты мал и не ведаешь всей истории Раскола.
– Бабушка, я даже не знаю из-за чего мир… сломался.
Хозяйка дома заботливо всмотрелась в мальчика:
– Не ты один, милок. Существуют десятки предположений разного сорта правдоподобности, чьи ярые приверженцы всячески используют их, дабы наладить для себя благоприятные условия в обществе. Кто пеняет на зарвавшихся предков, а кто соседей за Пеленой. Легче же обвинить чужеродное влияние причиной всех бед. Эх, времена нынче лихие. Если забродили умы у простолюдинов, то виной всему не подъём налогов и разгильдяйство помещиков, а лазутчики и подстрекатели полых. Уж как газетные писаки подыгрывают! Клевета, расследования, от которых цена за поимку шпиков из-за Пелены возросла, что даже добрый люд уходит из семей ради охоты за наживой… Ты порезался, милый?
– Царапина, – оправдался Лев, засунув палец рот.
– Даже в цвете лица поменялся, – Баба Яра печально вздохнула. – Грустная тема, милый.
Лев молча согласился, вспоминая предостережения чуди. «Чаровники подешевле своих предков будут».
– Куда грустнее, когда в вину неведомым силам ставят упадок волшбы. Молодёжь во всём готова полагаться на фабричные штучки. Печально, ведь главной причиной вырождения – леность. Нежелание совершенствоваться. Использовать чары взашей не научишь. Что-что, а человеку под силу запереть их в себе. И само сокрытие потребует здоровье умственное и телесное.
С яблоками покончили, и Лев уселся завтракать. Он доедал корочку хрустящего хлеба с вареньем, когда за окном раздался звон велосипедного колокольчика и в дверь трижды постучались.
– Хм, молочник прибудет только завтра, – недоумевала хозяйка по пути в прихожую.
Шпион из-за Пелены! Вот кем я буду для них, размышлял Лев.
– Милок, к тебе пришли! – донеслось до мальчика.
– Филин?! – выдохнул он.
Отчего-то такая мысль казалась самой правдоподобной и желанной. Однако в прихожей, вытянувшись по струнке, ожидал паренёк со странным оборудованием, повисшим на животе. Взгляд его метался от хозяйки дома до Льва.
– Вы и есть: Лев Лукин, хилой наружности отрок, временно пребывающий на «Носу у мельника, девять»? – отчеканил он, пытаясь удержать взгляд от Бабы Яры.
– Я, – неуверенно ответил Лев.
Устройство парня внезапно заскрежетало, и мальчик отшатнулся, боясь взрыва.
– Отлично! – сказал парень и передал только напечатанный листок. – Вам грамота. Благодарим за доверие к посыльной службе Гарольда Доходчивого! Скорость – наше достояние.
Почтальон после глубокого поклона попятился за калитку, не отводя заворожённых глаз от Бабы Яры. За пределами сада он вскочил на ржавое подобие самоката и звонко оповестил улицу о своём отбытии.
Лев повертел неуверенно послание и передал хозяйке.
– Собор Трёх Мастеров объявляет наём прислуги на должность трубочиста… О, как!
Баба Яра напрягала зрение, будто не веря глазам.
– Свободным трубочистам явиться к вратам башни до первого дня осени. При себе иметь хвалебное письмо от бывшего нанимателя. С уважением, Глава Собора Трёх Мастеров и наставник зодчих Бор.
Лев от недоверия вглядывался в лист бумаги, будто мог распознать в незнакомых буквах смысл.
– Посыльное письмо служит заменой подорожной грамоты до места проведения отбора, – хозяйка заново пробежалась по листу, ища изъян, и после расслабленно улыбнулась. – Слава о тебе разносится быстро.
– Значит, так стать полезным обществу, – догадался мальчик. Теперь у него будут все нужные
