Лев пристроился у дерева в полусотне шагов от толпы. Он надеялся, что могучий ствол укроет его от излишнего внимания так же, как зелёная крона спасает от солнечных лучей. Подмастерья не желали расходиться, и мальчик прятался от них до тех пор, пока врата Собора вновь не пустили с десяток новоприбывших.
Они прибыли на том поезде, на котором отправилась домой Баба Яра, додумался Лев.
Дом на мирной улочке, тихий и безопасный…
– Посвящение пройдёт в старом саду, – застал врасплох женский голос. – Советую поскорее встретиться с куратором вашей страты. Кто явился без накидки новобранца, тот рискует навлечь на себя серьёзное взыскание.
Сердце Льва ударилось о стену сковавшей её коробки. То ли от внезапности, то ли от осознания того, что перед ним стоит самая красивая женщина, какую он когда-либо видел.
– Я не подмастерье, – ответил Лев и почувствовал, как кровь из онемевших ног наполняет лицо.
Молодая женщина с огненно-рыжими волосами удивлённо оглядела мальчика.
– Прошу прощения. Тогда кто же? Вряд ли Собору понадобился ещё один леший, дабы следить за всеми из-за дерева.
Лев не осмеливался смотреть на красивую чаровницу в мужской одежде и дорожной сумкой.
– Ну, хорошо. Передай мне свою грамоту.
Женщина смилостивилась над робеющим мальчиком, видимо, уразумев причину нахлынувшей на него застенчивости. Губы беззвучно проговаривали приглашения Льва, и они постепенно изогнулись в чарующую улыбку.
– Моя вина! В вас так сложно разглядеть знатока копоти и гари.
Тембр её голоса щекотал слух Льва, и ему желалось, услышать смех, но женщина, подобрав сумку, строго проговорила:
– Вам нужен господин Феоктист. Держитесь поближе к новобранцам. Именно Поверенный Собора проведёт посвящение.
Чаровница прошла мимо учеников, некоторые девочки приветственно махали ей, а старшие ребята заглядывались на неё, как и Лев, пока она не поднялась на террасу. Мальчик поймал себя на том, что уже который раз его любопытство побороло опасения. Благодаря огненным локонам оно зацепилось дольше, а отклик камня на груди не переставал напоминать Льву, что по смелости он творит что-то ранее запредельное для него.
Из дворца продолжали вываливаться ученики, Лев искал в синих накидках Вия и Клима. Однако первым его нашёл Матфей, шедший со стороны пруда.
На нём небрежно висел сюртук подмастерья, а на брюках трепетала паутина. Подпрыгивающей походкой он пробрался через невысокий кустарник, хотя рядом пролегала аккуратная тропинка.
– Мог бы удивиться твоему присутствию, но тут же замешена Баба Яра, – без вступлений заявил Матфей. – Не хватило накидки?
Лев рассмотрел большие и грязные ботинки привереды. Похоже, тот вместо торжественной части предпочитал прогулку вдоль пруда.
– Я не подмастерье.
– Сейчас-то я озадачен, – съязвил Матфей.
– Надо же, ты успел! – удивление выдало приближение Клима.
Вий от него отставал на шаг. Они оба закутались в синие накидки. Пухлые щёки Клима рдели. Вий, хотя и продолжал дуться на Льва, всё же выглядел раскованней. Похоже, они получили то, к чему шли: кто по рельсам в ночи, кто через ферму и упрямого деда.
– Ты вступаешь в должность местного трубочиста, – Вий указал на пригласительное, которое мальчик держал в руках. – Знавал мальчишек, бегавших в помощниках у трубочистов. Они не были такими опрятными и смазливыми.
Лев засунул послание в сумку и с вызовом посмотрел на курчавого паренька, искавшего хоть какую-то возможность уколоть его.
– Видимо, банный автоматон Бабы Яры постарался на славу, – высказался Матфей.
Вий чересчур громко рассмеялся, и Льву захотелось огреть сумкой его курчавую голову. Теперь он не боялся детей чаровников. Они такие же, как он и ничего не смыслят в чарах. И всё же, если ему будет чуточку легче прижиться с ними, Лев стерпит многое и в друзья ни к кому набиваться не станет.
– Б-будет вам, – призвал Клим, его речевой порок становился более заметен из-за волнения. – Глядите, по нашу душу идут.
В оживлённой толпе шла низенькая дама и навзрыд призывала новобранцев следовать за ней. Матфей, сославшись на безотложные дела, двинулся куда-то в сторону от толпы.
– Ты разве не идёшь, Лев? – обернулся Клим, когда они двинулись за женщиной. – Поверенный будет в старом саду.
– Думаешь, мы укусим? – ухмыльнулся Вий.
Лев, понимая, что противоречит здравому смыслу из-за ребяческого противостояния, пошёл следом.
За дворцом находились несколько построек, окружённых елями и соснами, где-то шумела падающая вода, остальное пространство усеяли фонари и летние учебные веранды. У железной двери здания, сооружённого из матового стекла, толпились дети.
– Если бы оранжерею старого сада и дворец п-построили в городе, то они казались бы нам очень красивыми и большими. Но она всё п-портит, – Клим на ходу заглядывал на чёрные шпили трёхглавой башни. Их не один век подпаливали бушевавшие здесь грозы. – Со всем влиянием Собора разве нельзя было в-возвести школу в не таком… впечатляющем месте.
Лев тщательней осмотрел башню. Её загадочная старость и незыблемая мощь подтверждали то, как незначительны его познания в истории Осколков. Множество труб подобно лозе сорняка, обвивали древние стены. Кое-где свешивались подъёмники и лебёдки кранов, как грибы высоко наросли строительные леса. Все ухищрения чаровников казались чуждыми: трубы сгниют, подъёмники опадут на землю, а башня будет стоять века.
– Небось, только тут каждому магистру нашёлся кабинет с красивым видом, – поддержал Вий. – Ставлю последний грош на то, что Кагорта забрала себе самую высокую башню. Сейчас, поди, следит за теми, кто без спросу разгуливает по лужайкам.
Его правдоподобный тон заставил ребят всмотреться в узкие прорези башни по пути к стеклянному сооружению. Стены оранжереи излучали изумрудный свет, будто внутри находилась зелёная луна.
– Вы последние? – с раздражением спросил их парень с длинными волосами, убранными в хвост.
