во что может выплеснуться ссора.
– Простите, куратор, здесь вазы стоят для мусора?! – окликнул он.
– Что за невежество! – встрепенулся куратор. – О, Аскольд, чем могу быть любезен?
Наглец выпрямился и обиженно сжал губы:
– Ничем, учитель. Просто напутствую ваших подопечных.
– Добрый совет пойдёт им на пользу. Хватит разбредаться, идёмте в корпус.
Страта Ветра поспешно тронулась с места, но Миронов схватил Вия за плечо:
– Ничего, у нас с вами месяцы впереди. Сейчас я только советую прочитать вам Негласное послесловие.
– Г-где нам его достать? – кое-как Клим справился со своим языком.
– Ни одна бумага не сод-д-держит его слов, – передразнил Миронов и к нему вернулась надменность. – Сам воздух Собора пропитан им, и он откроется всякому подмастерью, – Миронов отпустил Вия и окликнул Льва. – Я слышал про тебя, ябеда. Не обнадёживай себя, на прислугу управу найти проще.
Мысль о том, что недобрая встреча лишь начало будущих проблем, разошлась по страте, прежде чем они добрались до двери корпуса. В ряды подмастерьев Ветра прокралась обеспокоенность.
– Справились бы без взрослых, – сказал Вий.
Лев не верил ушам. Ему казалось, что заслуживал он лишь благодарность. Лев оглядел остальных: Игнат был мрачен, Пимен обозлён, и только Клим непонимающе пожал плечами.
На погибель надежд о красивых и уютных комнатах ребят вывели к оголённой каменной стене. Здесь начиналась башня.
– У других страт спальни во дворце, – негодовал Вий.
– Не забывай, у них койки оплачены позолоченными монетами, – похлопал его по спине Игнат.
– Ха! У нас же всего-то выдающимися способностями! – хохотнул Пимен.
Куратор Гораг провёл ребят к невзрачному закоулку в стороне от узких лестниц башни:
– Важное правило Собора: подмастерья могут пребывать лишь в корпусе своей страты. Вход охраняют механизмы, схожие чарами со стихией страты. В вашем случае ветер. Так что трубочисту придётся подождать снаружи.
Лев ощутил порывы прохлады, исходящего из пустого проёма, над которым высился барельеф птицы с человеческим лицом.
– Увидимся, Лев, – попрощался Клим.
Один за другим ребята нырнули в обдуваемый ветром проход, и Лев остался один.
Время шло, в закоулок корпуса Ветра иногда доносилось общее волнение из парадной. В остальном дворец под башней был огромен, и детям из других страт незачем сюда идти. Однако неприязнь, какую мальчик увидел в старших подмастерьях, могла в любой момент пригнать их сюда. Наедине с неуютными мыслями ожидание показалось Льву нестерпимо долгим.
Куратор Гораг спешно выскочил из ветреного прохода, недовольно бормоча что–то под нос. Обделённый его вниманием, Лев прикрыл глаза, забившись в угол.
– Что я здесь забыл…
Робкие шаги он заслышал слишком поздно. Перед ним встал тощий мальчишка с серостью на лице. От неожиданности Лев отшатнулся.
– Прошу простить, я не пугать намерен. Сложно иначе ходить.
– Кто ты такой?
В вопросе Лев выдал отнюдь не своё незнание, а страх. Кожа парня при навалившихся из окна солнечных лучах выглядела болезненно-бледной. Лев припомнил день, когда на вокзале Златолужья видел человека с теми же особенностями.
– Я послан вести молодого трубочиста к кабинету господина Поверенного. Позволь мне проводить тебя.
Лев шёл по дворцу, украдкой озираясь на проводника. Его кожа в тёмных коридорах приобрела иной вид. Бледность уступила матовой серости. В руках он нёс мантию новобранца.
Наверное, я его обидел, подумал Лев.
– Почему тебя не было в Старом саду?
– Причина ясна всем.
– Не для меня.
Мальчишка глянул на Льва, будто только понял, что как следует не рассмотрел собеседника.
– Я пробуждён отблесками луны. Я лунси, – ответил он и, вероятно, посчитав, что говорит избитость, замолчал вплоть до двери кабинета на втором этаже дворца. – Здесь ожидают нового трубочиста.
– Меня зовут Лев. Рад знакомству, – проговорил Лев, когда лунси развернулся уходить.
Удивление на миг задержалось на лице пепельного оттенка, после парень тихо проговорил:
– Имя мне дано – Дым.
Лев, постучав в дверь, осторожно вошёл в просторную аудиторию. В багровом полумраке по центру находился стол, за которым сидел Феоктист Киноварный.
– Вот и ты, – спокойно проговорил он. – Нужно покончить с нашим делом поскорей.
У Льва сердце радостно подскочило к горлу. Быстрым шагом мальчик приблизился к столу, как вдруг у окна заметил человека, поправляющего драпировку, которая и придавала кабинету багряные тона.
– Так ты принёс его с собой? – осведомился Феоктист, не отрываясь от кипы бумаг.
Лев робко дотронулся до янтаря под рубашкой. Человек раскрыл окно, и стена света навалилась на стол Поверенного.
– Что именно простите? – переспросил Лев.
– Хвалебное письмо от прежнего хозяина, – такая заминка, похоже, удивила Киноварного, что он отложил свёрток.
– Да… с собой.
Покопавшись в сумке, Лев передал Киноварному измятую записку Бабы Яры. Мужчина после беглого прочтения отложил её в сторону и осмотрел мальчика, словно настало время пристально оценить вещь перед покупкой.
– Как долго ты проработал у госпожи Вежды?
– Чуть-чуть, – севшим голосом ответил Лев. Он не понимал перемены, случившейся с бывшим гостем Бабы Яры.
– Хм. Её письмо весьма содержательно описывает твои способности, – Киноварный вновь взглянул на мальчика и выдохнул, будто решил пустить всё на самотёк. – Златолужье более тёплый край. Земле Собора присущи густые туманы, снежные метели и трубочисты здесь нужнее. Подготовительный сезон упущен. Хоть во дворец тепло поступает от котельной, в нём также есть комнаты с каминами. В башне же дымоотводов сотни, воздушных проходов не счесть. Надеюсь, ты управишься к первым заморозкам. Считай, до той поры у тебя испытательный срок.
Холодный взгляд Киноварного лишал мальчика дара речи.
– Нет смысла скрывать – твоя личность послужила поводом для споров. И так как время на исходе, а другие претенденты не добрались до нас, тебе разрешено заступить на должность соборного трубочиста. Позволь представить Каспара, – Поверенный указал на мужчину у окна. – Он ключник Собора и имеет полное главенство над прислугой. По всем вытекающим из работы трудностям обращайся к его милости.
Мужчина у окна продолжал молчать, а Киноварный завершил свою напутствующую речь:
– Каспар, соизвольте проводить нашего трубочиста в котельную.
Только теперь Каспар выступил к столу. Кряжистый мужчина, с бритой головой и тонкими усами. Под просторным сюртуком рубашка обтягивала мощную грудь. Одет он опрятно, но отнюдь не так безупречно, как Киноварный. Впрочем, по мнению Льва, пока никому из чаровников с Поверенным не тягаться.
В руках Каспара
