хер отсюда сбежал и не подходишь, ясно?
– Какие вы все рыцари в этом «Фениксе», – усмехается парень, но очень зло. – Валю, не психуй. Булгакову привет передай, – говорит он почему-то и на самом деле уходит.
А я только в эту секунду начинаю дышать. Господи!
– Испугалась? – спрашивает Дима и, когда киваю, обнимает меня и гладит по голове, как маленького ребенка.
Я не настолько испугалась, конечно, но в целом приятно, поэтому его не останавливаю. На самом деле было жутковато… Я понимала, что моя команда за стенкой, а значит, рано или поздно он отвалит, но всё же такие моменты бесследно не проходят, сердце стучит очень уж быстро.
– Спасибо, – шепчу ему в район груди.
– Это тебе спасибо. Словил я только благодаря тебе.
– Сработал спор, да? – улыбаюсь, отстраняясь от него.
– Да… спор. Почти. Спасибо в любом случае. Ты… громкая.
Он посмеивается, а я краснею, потому что и правда заорала тогда во все горло, когда была полная тишина. Ни о чем не жалею! Так, для справки. Интересный был опыт.
– Это адреналин.
– Идем, надо вещи забрать, у нас автобус через час, – зовет он меня на улицу, и я иду следом за ним, а потом…
На пороге ледового дворца стоит папа. А когда он вышел? Точно не перед Димой. Я его не видела, да и мимо он не прошел бы. А если бы увидел меня с тем козлом, от него мокрого места уже не осталось бы.
Тогда… Он вышел, когда меня Дима обнимал, что ли? Да ну. Наверное, мы просто разминулись. Потому что в этом случае мокрого места не осталось бы уже ни от Димы, ни от меня.
– О, кстати… – говорит он мне, когда стоим у входа и ждем всю остальную команду. Ходим же почти строем, как в детском саду. Хорошо хоть не за ручку. – По поводу нашего спора. Давай аннулируем? Что-то мне не хочется, чтобы Палыч тебя по стенке размазал, – улыбается он.
Это приятно. С одной стороны! С другой же, он честно выиграл, и по правилам я должна исполнить свою часть пари. Уговор вообще-то дороже денег. Потому что если бы я выиграла, я бы не просила его все отменить и смотрела бы, как он получает от папы.
– Ну нет, это нечестно, – говорю ему. – Я проиграла, я выполню.
– Не терпится сказать папе, что по уши в меня влюблена? – подкалывает меня Горин, и я закатываю глаза. В целом идея аннулировать не такая уж и плохая!
* * *
Через час мы уже сидим в автобусе. Едем домой, будем на месте где-то в полночь. В этот раз без перелета: до нашего города всего несколько часов. Отличная возможность поспать, но почему-то у меня совсем не получается.
Я, как и каждый раз, сижу рядом с папой, и от него веет такими эмоциями, что меня чуть не сносит ими. И это не радость победы, это определенно что-то другое. Понять бы только что…
– Па? – решаюсь я, иначе ехать так всю дорогу будет просто немыслимо. – Все хорошо?
– Ага, – говорит он, качая головой. – Просто не могу понять, как я профукал, что вы с Гориным стали так близки.
– Не понимаю, о чем ты.
– Вы обнимались, – выдает он сквозь зубы. Видел, значит! И ничего не сказал… Хм. Это неожиданно. – Вы встречаетесь?
– Ага, – говорю спокойно, но с тонной сарказма в словах. – Да я вообще в него без памяти влюблена, ты не знал? – и с тем же сарказмом выполняю свою часть спора. Какая я умница!
– Дочь, я серьезно! Ты… поддерживала его. Я не ругаю, просто хочу знать.
От «я не ругаю» до «беги, я достаю ружье» буквально пара фраз, но беспокоиться ему не о чем. Определенно.
– Поддерживала я всех, – успокаиваю его, – а с ним у нас был спор, что он не словит. Словил, видишь, молодец какой? А в коридоре… Ко мне прицепился один из «Титана», Димка ему обещал нос сломать, вот успокаивал.
– Кто? – психует сразу же, чуть ли не встает и не выбегает из автобуса, чтобы найти того парня и таки сломать ему нос. – Почему мне не сказала?
– Па, ну все хорошо же! У тебя и так забот выше крыши… Горин помог, все правда в порядке! И замуж я за него не собираюсь, так что можешь успокоиться. Все это – просто стечение обстоятельств, не больше.
– Ну-ну, – фыркает он, не верит мне, но плечи все-таки расслабляются. А я укладываю голову на его левое плечо и до конца поездки с удовольствием сплю.
Глава 19
Дима
– Сань, слышь, – пихаю друга в плечо, заставляя его вынуть из ушей наушники. Мы в дороге уже два часа, и все это время я не могу перестать думать об одном и том же. – Вопрос есть.
– Валяй, – зевает он.
– Как ты понял, что в Ленку влюбился? – спрашиваю, а тот сразу ухмыляется, гаденько так, понимает, к чему клоню.
– Не знаю, – пожимает плечами, – не понимал, просто влюбился и всё. С первого взгляда. Она особенная, понимаешь?
– Понимаю, – цежу сквозь зубы. Потому что, блин, я реально понимаю! Эта звезда тоже особенная… Во всех смыслах. Волосы вот даже… Розовые! Ни у кого вокруг нет таких, а у нее есть. Никто не спорил со мной, а она да. Шутки мои никому не нравятся, кроме нее. И на весь стадион за меня тоже еще никто никогда не болел. А она… да.
– Дим, тебе Палыч яйца отрежет, – говорит Саня, быстро считывая мое настроение. Ну или то, что я в ее сторону пялюсь всю поездку. – Прям твоими же коньками и отрежет. Или клюшкой отобьет.
– Да не за что отбивать, нет у нас с ней ничего.
– И ты, конечно, как настоящий принц, не будешь трогать дочь короля, а просто отойдешь в сторону и будешь ждать, пока папенька подберет ей подходящую партию? – ухмыляется он. Дебил.
– Такого я не говорил. Но что, если у нас будет все взаимно? Он тогда меня не тронет, какой резон ему делать больно своей же дочери?
– Но для того, чтобы она в тебя втрескалась, надо ее добиваться, ты же в курсе? – спрашивает Саня у меня, словно я совсем дурак. – И как раз за это Палыч тебя порешит.
– Прорвемся. Я, возможно, первый раз в жизни влюбился.
– Слушай, – начинает Саня, снова зевая, – не хочу, конечно, говорить о тебе плохо, но ты у нас в целом парень любвеобильный. У
