друг у друга.
Рохелио произносит одними губами:
– Ну и мудак.
– Пытаясь найти выход из очень трудного положения, – продолжает Алекс, – мы перешли черту. Я мог бы испытывать такое же чувство вины, даже если бы мы были вместе всего один раз, однако наша любовная связь продолжалась многие месяцы. Мы…
– Любовная связь?! – Мой голос дрожит от ярости. Я ожидала, что он будет утверждать, что изнасилования были сексом по обоюдному согласию, даже предвидела этот жестокий удар. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что он произнесет это вслух. – Ты мне отвратителен!
– Я понимаю, что уход Пола был для тебя болезненным, – продолжает он успокаивающим и совершенно неискренним тоном, – и, возможно, из-за посттравматического расстройства тебе было трудно смириться с окончанием нашей… опрометчивой связи. Но ты совершила тяжкое преступление. Тебе нужна помощь, Алия, и именно поэтому я надеюсь избежать судебного процесса или уголовного наказания.
– Тебе понадобится чудо, чтобы впарить кому-нибудь эту дымящуюся кучу дерьма, – вставляет Рохелио с жесткостью в голосе.
Я яростно мотаю головой, пораженная глубиной порочности Алекса. У него совсем крыша поехала? Или он просто гнусный говнюк? Неужели у него есть возможность доказать, что я его бывшая любовница, которая не может смириться с отказом?
В бешенстве я кладу руки на стол и наклоняюсь к динамику.
– Я не боюсь правды, Алекс, – лгу я. – А вот тебе стоит бояться.
– Ты мне угрожаешь?
– Только если ты считаешь правду угрозой.
Рохелио нажимает на кнопку громкой связи, отключая вызов. Внезапно я чувствую опустошение, и мои колени слабеют.
Он хватает меня за локоть и подводит к креслу.
– Ты хорошо справилась.
– Да ни хрена я не справилась! – сердито бросаю я. – Нужно было его убить. Я часто думала о том, как возьму нож для вскрытия писем у него на столе и пырну его в шею. У меня не хватило духу сделать это. Кейн нуждался во мне, и я… – Я делаю глубокий, прерывистый вдох. – Тогда я так же боялась попасть в тюрьму, как и сейчас.
Наклонившись, Рохелио кладет руки на подлокотники и встречается со мной взглядом.
– Перестань беспокоиться об этом. Этот парень слишком глуп, чтобы понять, что он роет себе могилу.
– Я не знаю, что делать. – Мне больно произносить это вслух.
– Тебе нужно разыскать женщин, которые работали с ним, когда он занимал руководящий пост. Я уверен, что такое его поведение – не единичный случай, возможно, мы даже найдем других жертв, которых он запугивал, заставляя молчать.
Я хмурюсь:
– Это было целую вечность назад. Я даже не знаю, с чего начать. И какова ответственность за это? Могут ли они предъявить претензии нынешней фирме «Бахаран-фарма» за причиненный ущерб?
– Ты знаешь, что беспокоишься не о том, о чем следует? Делай, что я тебе говорю. – Он выпрямляется и направляется к двери, оставляя меня с той же поспешностью, что и мой сын.
Мне кажется, что встреча с Кейном была несколько дней назад, а не минут. Такое ощущение, будто я старею в ускоренном темпе. Я чувствую себя старой и уставшей. Сердце едва бьется, кружится голова.
– Эй. – Я оборачиваюсь на звук голоса Рохелио и вижу, что он замер, положив ладонь на дверную ручку. – Ты в порядке? – спрашивает он, в его глазах отражается беспокойство.
– Я пережила издевательства Алекса Галлагера в прошлом. – Мой тихий ответ едва слышен. – На этот раз он не переживет мои.
18
Лили
Я всегда любила океан. Его красоту, как его поверхность переливается светом. Опасность, которую он представляет, как быстро он может измениться, утянуть тебя в бездну и никогда не отпустить. Я вижу свою мать в этих темных глубинах, и так много поворотных моментов в моей жизни произошло либо на воде, либо рядом с ней.
Прошло несколько лет с тех пор, как я ушла от тебя, любовь моя, и каким-то образом я смогла воссоединиться с морем, несмотря на травму, которую ассоциирую с ним: нашу разлуку и потерю моей матери.
В данный момент, беспокойно расхаживая по каюте, я остро ощущаю легкое покачивание судна на волнах. Мой взгляд прикован к Средиземному морю и массивным, вычурным яхтам, которые усеивают его поверхность. Солнечный свет отражается от сверкающих перил и несущих винтов вертолетов, умело посаженных на вертолетные площадки на верхних кормовых палубах. Суперъяхта, которую мы арендовали, вписывалась в общую картину, но мы прибыли в Монте-Карло не для того, чтобы играть. На кону человеческая жизнь, а не жетоны казино.
Мне всегда нелегко оставаться в стороне и ждать. Хуже всего переживания. Рохелио сказал мне, что я должна верить в способности своей команды.
– Я доверю всем вам собственную жизнь, – возразила я. – Но я никогда не хотела, чтобы кто-то из вас кого-то лишал жизни!
– Кто с доблестью дружен, тем довод не нужен. По первому знаку на пушки в атаку уходит неистовый полк.
Я бросила на него уничтожающий взгляд.
– Цитируешь Теннисона? Серьезно?
Он подмигнул.
– Мы ценим, твое желание, чтобы наши руки не были в крови. Но ты готовила нас к этому. Поэтому не мешай.
– Я превратила вас всех в бессердечных убийц. Просто здорово.
Обхватив мое лицо ладонями, Рохелио пристально посмотрел мне в глаза.
– Как бы я хотел, чтобы ты перестала себя ненавидеть. Но не волнуйся, querida. Мы любим тебя достаточно сильно, чтобы это исправить.
Он по-братски поцеловал меня в лоб.
Я хмыкнула, но не могла оспорить его точку зрения, что мои сомнения подрывают уверенность команды. Поэтому изобразила безразличие, пока они все не отправились в путь, а теперь молча страдаю в их отсутствие.
«Ни одна женщина не может позволить себе роскошь быть беспомощной. Беспомощность – это чувство, и только ты ответственна за то, что чувствуешь».
Голос моей матери звучит в голове, как навязчивая песня на повторе. Однако для меня сила заключается в действии, а я бездельничаю, ожидая, когда начнут действовать другие – моя команда, мои друзья, которые стали семьей и которых не учили с рождения быть смертельно опасными убийцами.
Достаточно ли я натренировала их за то ограниченное время, что у меня было? Почему я на это согласилась? Смогла бы я остановить их, если бы попыталась?
В любом случае, сейчас уже слишком поздно. В тот момент, когда Лейси опознала в Хюке человека, который организовал жестокое нападение на ее мать, у нас не осталось других вариантов.
Резко остановившись, я смотрю на свой открытый ноутбук и на данные с камер видеонаблюдения казино, которые мы взломали несколько дней назад.
