— Да, трибун. — Тит, держа лошадь под уздцы, стоял у них за спиной и настороженно вглядывался в гущу леса.
— Сколько нам еще ехать?
— Не знаю. Дорога длиннее, чем я ожидал.
Клодий посмотрел в том же направлении.
— Ты чувствуешь опасность?
— Нет. Но стараюсь быть начеку, раз уж не видно, что там впереди. — Какое-то время он прислушивался, потом махнул рукой и вскочил на коня. — Поехали. Нужно торопиться, не то придется ночевать в лесу.
И вот они снова тронулись в путь. Только теперь Валерия в первый раз пожалела, что с ними нет Гальбы.
Лес, в котором они сейчас оказались, казался древнее, и здесь было даже еще тише, чем в том, который они недавно миновали. Ручеек, вильнув, свернул куда-то в сторону, шум его вскоре стих, и теперь вокруг стояла тишина, прерываемая только мягким стуком подков да пронзительным скрипом колес повозки. Проехали милю, за ней другую. Казалось, лесу не будет конца.
Наконец они выехали на место, где дорога неожиданно стала прямой, а деревья слегка расступились. Все приободрились, невольно вглядываясь вперед в надежде увидеть свет в конце этого зеленого тоннеля… но нет, по мере того как они ехали, вокруг становилось все темнее. Слуха их время от времени касался легкий шорох, будто где-то среди деревьев осторожно пробирался олень.
Рука Тита машинально легла на рукоять меча.
— Что такое? — встрепенулся Клодий.
— Думаю, это люди, — едва слышно прошептал солдат.
В сумраке снова мелькнула и пропала какая-то тень.
— Возможно, лесные жители. Я проеду немного вперед — посмотрю, что им тут надо. А вы старайтесь не отставать. — Тит, ударив коня шпорами, пустил его в галоп и через мгновение исчез, словно растворился в лесу. Откуда-то из чащи послышались его крики, он явно кого-то звал. Однако вскоре все стихло.
Они немного подождали, чувствуя, как страх холодной змеей заползает к ним под одежду. Потом Клодий, тронув коня шпорами, рысцой потрусил вперед.
— Давайте-ка двигаться вперед, — бросил он. — Кассий, будь настороже.
Гладиатор стегнул лошадей, и они снова двинулись по тропинке, невольно разглядывая следы копыт, оставленные конем Тита в мягкой, рыхлой земле. Внезапно они исчезли. Вокруг стояла тишина. Тит будто провалился сквозь землю.
— Мне страшно. Зачем ему нужно было уезжать и бросать нас одних? — жалобно прохныкала Валерия. — Ведь он единственный, кто знает дорогу.
— Поедем вдоль дороги, — отозвался Клодий. — Похоже, наш проводник решил опередить неприятности, не дожидаясь, пока они опередят нас.
— Какие неприятности? Ты думаешь… нас подстерегает опасность?
Юный трибун обвел встревоженным взглядом обступивший их со всех сторон лес.
— Пока ничего такого не видно. Все кажется таким мирным.
— Слишком уж мирным! — проворчала Савия. — Вот в Риме никогда не бывает так тихо. И так темно.
Повозки обогнули невысокий холм и стали спускаться в темное ущелье. Где же Тит? Без него они почувствовали себя брошенными. Хоть бы эти проклятые деревья наконец кончились…
Внезапно тишину прорезал пронзительный птичий крик. Клодий, вздрогнув, натянул поводья.
— Слышали? — Еще один крик, словно в ответ на первый. — А ведь мы уже довольно давно не слышали птиц. Должно быть, мы уже на краю леса…
Внезапно над их головами закачались ветки, дождем посыпались листья и сломанные сучья, и что-то тяжелое рухнуло перед ними на тропинку, насмерть перепугав мулов. Животные пронзительно заржали, Савия взвизгнула, а Валерия, ахнув, машинально укрылась за пологом, дрожащей рукой нащупывая кинжал. Что-то явно было не так…
Глава 12
— Всемогущие боги! — завопил Клодий, круто поворачивая лошадь. — Что это? Разбойники? — И, словно в ответ, лес вдруг мгновенно ожил.
Прыгнувший сверху второй грабитель выбил римлянина из седла прежде, чем тот успел вытащить из ножен меч, и два сплетенных тела покатились по земле, душа друг друга в объятиях. Когда Валерия немного оправилась от испуга, то в ужасе увидела, что противник, подмяв под себя Клодия, уселся на него верхом, и лезвие его ножа уткнулось в горло молодому трибуну.
Гладиатор Кассий, прорычав что-то, схватился за дротик. Поздно! В то же самое мгновение он заметил двух лучников, острия их стрел смотрели прямо ему в грудь.
Из-за деревьев, из-за кустов, сверху — отовсюду посыпались разбойники. Казалось, лес мгновенно ощетинился десятками копий, стрел и мечей. Повсюду, куда они ни обращали взгляд, на них скалились заросшие бородами до самых бровей лица, в глазах всех пылала ярость, мускулистые тела едва прикрывала одежда, тяжелые мечи в их руках казались детскими игрушками.
Не прошло и минуты, как все римляне оказались пленниками.
— Сдавайся, не то умрешь, — предупредил первый из нападавших. Встав на ноги, он обошел мула, видимо, решив поближе рассмотреть двух испуганных женщин в повозке.
Его движения были полны животной грации. Словно пантера, мелькнуло в голове у Валерии. Кто он такой? Высокий, мускулистый, широкоплечий, варвар казался настоящим великаном, длинные волосы спутанной гривой спадают на плечи, а лицо, хоть и чисто выбритое, как у римлян, разрисовано черной и зеленой краской. В волосах запутались листья, они же пристали и к башмакам, а кожаные штаны, какие носят бритты, сплошь заляпаны грязью. Настоящее чудовище! Более-менее цивилизованный вид придавали ему лишь ярко-голубые глаза, выдававшие живой ум этого человека. На боку у него болтался обычный для варваров меч, а рядом с ним кинжал, такой же длинный, что и висевший рядом с ним на поясе римский гладий[12], который он даже не позаботился вытащить из ножен во время короткой схватки. Доспехов на нем не было. Распахнутая на груди туника не скрывала бронзовой от загара груди, покрытой броней выпуклых мышц. Как ни странно, говорил он на правильной латыни, почти не повышая голоса.
— Ты далеко заехала от дома, госпожа!
Валерия растерянно озиралась по сторонам. Клодий беспомощно лежал на спине, кинжал был по-прежнему прижат к его горлу. Кассию уже успели связать руки, и один из варваров что-то шептал ему на ухо. Савия с вытаращенными глазами не могла оторвать взгляда от копья, угрожающе уткнувшегося куда-то в самую середину ее внушительной груди. Итак, сказки о жаждущих крови богах и свирепых варварах обернулись явью.
— Как я вижу, ты вдобавок еще прихватила с собой свои вещи, — продолжал их предводитель, хозяйским взглядом окидывая вторую повозку, словно все это уже принадлежало ему. Неуловимым движением вытащив нож, он полоснул по веревкам. Золотым каскадом рассыпались драгоценности. Блеснуло маленькое ручное зеркальце. Звякнул ониксовый флакончик с духами. Снова оникс — на этот раз статуэтка лошади. Из узла выпали шерстяные носки, доска для игры в кости, кулинарная книга. За ними последовала льняная сорочка, украшенная изящными кружевами, специально приготовленная для ее первой брачной ночи. Она свесилась с повозки, особенно жалкая в своей изысканной роскоши. — А это что такое? Сосновые шишки… в лесу? — Пораженный дикарь замер, разглядывая высыпавшиеся из очередного узла шишки. Готовая провалиться сквозь землю от унижения, Валерия отвела глаза в сторону.
