сердце захлебывалось от собственной скорости, раны не затягивались, кожа то темнела, то светлела, в крови вообще творилось черт знает что. Вот и как его спасать? Ноэль была даже не уверена, что переливание ее крови, обычно исцеляющей солдат, не усугубит ситуацию.
Она ожидала, что будет работать в одиночестве. Несмотря на то, что ящеры отступили, на корабле все еще царил хаос, и нужна была любая помощь – и с ранеными, и с ремонтом. Этим и занимались большинство солдат с «Северной короны», однако Альда наотрез отказалась отходить от Триана. Теперь она сидела рядом с его кроватью и держала его за руку, то и дело осторожно поглаживая его по голове. Как будто он имел значение… как будто он был важен!
Ноэль этого не понимала, да и не пыталась понять. Она заставила себя отстраниться от собственных желаний и симпатий. Она была хилером и должна была выполнить свой долг.
– Если ты не намерена уходить, то хотя бы помоги мне, – бросила Ноэль, набирая кровь для нового анализа. – Простые зрители здесь не нужны!
– Поконкретней нельзя? – спокойно спросила Альда. Вряд ли она действительно была так невозмутима, но она владела собой достаточно хорошо, чтобы не огрызаться, и Ноэль почувствовала укол стыда из-за собственной несдержанности.
– Раздень его, все равно от его формы больше нет толку.
Форма солдат специального корпуса делалась из особо прочных материалов, способных вынести даже космические нагрузки, однако теперь она была изодрана в лоскуты. Ноэль подозревала, что немалую роль в этом сыграл токсин, вырабатываемый водорослями.
Как она и ожидала, все тело легионера было покрыто ранами – и они даже не думали затягиваться, некоторые не переставали кровоточить, пусть и слабо. Температура подбиралась к сорока градусам, на лбу выступили крупные капли пота, а пота у Триана вроде как вообще не было…
– Ты знаешь, что с ним происходит? – спросила Альда, бережно протирая его лицо чистой тканью.
– Лихорадка, очевидно… Посмотри на его кожу.
– Да там кожи осталось всего ничего!
– Да, но я не об этом. У него есть свежие раны, но нет ни одного шрама. Значит, способности легионеров подразумевают полное исцеление от чего угодно, без следа.
– Но почему сейчас это не работает?
– Вот это я и пытаюсь выяснить.
Ноэль вернулась к компьютеру, а Альда осталась рядом с легионером. Надо же, действительно боится за него… Она, пожалуй, единственная на корабле такая. Может, во всей вселенной?
Компьютер выводил на монитор все новые результаты анализов, но они мало что значили для Ноэль, да и сосредоточиться она не могла, ее мысли устремлялись в совсем другую сторону… Так просто нельзя! Может, если избавиться от отвлекающего фактора, станет легче?
– Альда?..
– Есть результат? – встрепенулась телепатка.
– Пока нет. Я могу попросить тебя о личном одолжении?
– Конечно.
– Ты не могла бы узнать, как дела у Оудена?
– А кто это?
– Это мер, с которым я говорила в коридоре, – смущенно пояснила Ноэль. – Может, ты видела?
– Видела… Я его не только там видела. Он был единственным, кто пытался помочь, когда с Трианом случилась беда. Сейчас проверю…
Для такой проверки ей не нужно было выходить из комнаты. Альда просто прикрыла глаза, сосредоточившись на поиске разума Оудена среди всех, кто ее сейчас окружал. Это успокоило Ноэль, позволяя вернуться к работе.
Вот только ей совсем не нравилось то, что она видела. Ее прежняя работа с образцами крови Оудена оказалась неожиданно полезной – но лишь в получении ответов. Спасения, которого от нее все ждали, пока не было…
Поток ее мрачных мыслей был прерван голосом Альды:
– С ним все в порядке. Раны подчистили и смазали местной мазью, отправили отсыпаться, за его жизнь никто не переживает. Но он все равно не спит и думает о тебе.
На такие подробности Ноэль даже не рассчитывала и смутилась еще больше, но быстро одернула себя. Не та сейчас ситуация, чтобы в облаках витать! Ей предстояло сказать Альде правду, а она не знала, как…
Однако Альда быстро почувствовала ее настроение и не дала ей отмолчаться:
– Что с ним происходит? Ты уже знаешь!
– Не знаю, но… догадываюсь. Мне слишком мало известно о легионерах, чтобы сказать что-то точно.
– Так скажи хотя бы приблизительно!
– Это похоже на аутоиммунное заболевание, – вздохнула Ноэль. Слова она подбирала внимательно, но они все равно ей не слишком нравились. – Только развивающееся очень быстро и очень агрессивное.
– То есть, его убивает собственный иммунитет?
– В некотором смысле. Насколько я понимаю силу легионеров, их кровь способна вызывать мутацию. И кровь плоских червей способна вызывать сильную непрерывную мутацию, так и были созданы меры. Теперь вот нашла коса на камень.
– Выходит, кровь червей, которой он заражен, постоянно пытается изменить его, а его собственная кровь этому противостоит? – нахмурилась Альда.
– Нет, если бы все было так, он бы уже вылечился. Проблема в том, что его собственная кровь вроде как пытается усидеть на двух стульях. Она реагирует на мутаген, принимая его, но она же ему противостоит. Замкнутый круг.
– Тогда нужно убрать кровь червей, которой он заражен!
– Не получится, – покачала головой Ноэль. – Она полностью слилась с его кровью и существует внутри всего организма.
– Значит, надо помочь ему по-другому! Дать лекарство – или перелить твою кровь, она помогает, она должна помогать!
– Пробовать все подряд тоже опасно…
Она уже видела, что самостоятельно Триан из этого состояния не выйдет. В этом даже чувствовалась ирония – от которой никому не было смешно. Если бы воздействию крови червей подвергся любой другой член экипажа, Ноэль смогла бы ему помочь без особого труда. Но легионер… Он – мир внутри мира, и при всей своей силе он – идеальная жертва для примитивной мутации.
Он, способный выжить в открытом космосе и убить десятки людей щелчком пальцев, может погибнуть от одной из самых простых форм жизни Левиафана.
– Я буду пытаться ему помочь, честно, – пообещала Ноэль. – Но я не могу пообещать тебе, что это к чему-то приведет. Хочу, но не могу. Датчики показывают, что из-за мутации, развернувшейся внутри его крови, постепенно разрушаются все органы.
Альда заметно побледнела, но даже теперь она не сорвалась. Она говорила негромко и ровно, она не плакала, и уже за это Ноэль готова была ее уважать.
– Это получается… сколько ему осталось? – спросила телепатка. – При худшем раскладе.
– Худшем, лучшем… Тут все расклады примерно одинаковы, потому что их не так уж много. Если я не найду способ помочь Триану, он проживет не дольше суток.
Глава 8
Смерть Триана вполне могла означать конец «Северной короны». Не обязательно – но шансы были велики, и Лукия Деон обязана была признать это.
Во-первых, потеря любого солдата – это серьезный удар по всему экипажу. «Северной короне» тяжело далось расставание с прошлым телепатом, а ведь он просто перешел на другой корабль! Смерть – это совсем другое. Особенно смерть легионера,
