Пришло время ланча, и Сим принёс приготовленные Джамалом сладости. Завидев входящего в комнату лакея, Бродяжка вскочила с места и завиляла хвостом, но потом остановилась, поглядела печально и выбежала из библиотеки. Чармейн не знала, что и думать: то ли она отправилась искать пса повара, то ли более аппетитный ланч. Скорее всего ланч.
Пока Сим расставлял тарелки, король весело спросил его:
— Что слышно во дворце, Сим?
— Шум, Ваше Величество, — отвечал лакей. — Недавно появилась шестая лошадка-качалка. Юный Морган выпрашивает живую обезьянку, которую, к счастью, миссис Пендрагон запрещает ему завести. Плачевный результат, в буквальном смысле. Юный Блик настаивает, чтобы ему позволили надеть полосатые брюки. Чрезвычайно громко настаивает, Ваше Величество, с самого утра. Огненный демон же решил устроиться в камине в Передней гостиной. Пожалует ли Ваше Величество сегодня пить чай в Переднюю гостиную?
— Пожалуй, откажусь, — сказал король. — Не из-за огненного демона, конечно. Просто в гостиной слишком уж много лошадок-качалок. Я буду рад, если ты принесёшь оладья прямо сюда.
— Непременно, Ваше Величество, — произнёс Сим и, не спеша, покинул библиотеку.
— Лошадки-качалки тут ни при чём, — заговорил вдруг король, едва дверь за лакеем закрылась. — И я очень люблю детскую беготню и шум. Вот только потом начинаю грустить, что у меня нет внуков. Печально.
— Эм… — начала Чармейн, — в городе поговаривают, что принцесса Хильда разочаровалась в любви, и её сердце разбито. Поэтому она не выходит замуж?
— Ни о чём таком не знаю, — удивился король. — Многие принцы и герцоги годами просили её руки, когда она была моложе. Но принцесса не из тех, кто выходит замуж. Даже и не помышляла о браке, — так она мне сказала. Ей нравится жить здесь и помогать мне. Очень печально. Трон наследует мой двоюродный племянник, принц Людовик. Ты скоро увидишь его, надо только сперва убрать всех лошадок… или же принять гостей в Главной гостиной. В любом случае, невыносимо грустно, что во дворце одни старики, и совсем нет молодёжи. Так тяжело.
Король не выглядел раздосадованным — он выглядел чудовищно подавленным и разбитым, и Чармейн в раз осознала, каким печальным местом на самом деле является королевский дворец. Громадный, пустой и мрачный.
— Я вас понимаю, Ваше Величество, — прошептала девочка.
Король слегка усмехнулся и откусил пирожное, приготовленное Джамалом.
— Я знаю, — сказал он ей. — Ты очень проницательная девочка. Однажды ты превзойдёшь своего двоюродного дедушку Уильяма.
Чармейн лишь заморгала в ответ. Не успела она начать краснеть от полученного комплимента, как осознала, что король вышел из библиотеки. «Возможно, я смышлёная или даже умная, — меланхолично думала про себя девочка, — но вовсе не добрая или отзывчивая. Я скорее жестокая. Вспомнить только, как я обращаюсь с Питером.»
Чармейн предавалась размышлениям всю оставшуюся часть дня. Когда же пришло время собираться домой, и Сим привёл Бродяжку обратно, девочка поднялась с места и обратилась к королю:
— Спасибо, Ваше Величество, что были так добры со мной.
Король очень удивился и сказал, что это пустяки и что не следует задумываться о подобном. «Но я не могу выкинуть его слова из головы, — крутилось в голове Чармейн. — Он так добр, и мне следует брать с него пример». Следуя по коридорам за ковыляющим Симом и сонной Бродяжкой, девочка решила, что с сегодняшнего дня будет добра с Питером.
Они почти дошли до парадного входа, как откуда-то вынырнул Блик, он бежал со всех ног и гнал перед собой огромный обруч. За ним, не отставая, нёсся Морган, на ходу размахивая руками и во всё горло выкрикивая: «Обуч! Обуч! ОБУЧ!» Сим зашатался от неожиданного пронёсшейся бури, а Чармейн едва успела отскочить к стене. На долю секунды она поймала странный взгляд Блика, пристально изучающий её, как вдруг Бродяжка взвизгнула, и все мысли о Блике тот час вылетели из головы Чармейн. Собачка растянулась на полу и выглядела крайне недовольной. Девочка взяла её на руки, когда в коридоре появилась миссис Пендрагон, преследующая Моргана.
— Куда убежали? — задыхаясь, выпалила миссис Пендрагон..
Чармейн указала. Софи подобрала юбки и припустила следом, бормоча что-то грозное про ежей и рукавицы.
Появилась принцесса Хильда. Она, естественно, никуда не бежала и помогла прийти в себя взволнованному Симу, а затем обратилась к девочке:
— Приношу искренние извинения, мисс Чаровница. Этот паренёк вёрткий, как угорь. Хотя, признаться, они оба одного поля ягоды. Думаю, мне следует принять меры, иначе у бедной Софи совершенно не останется времени на наши дела. Тебе уже лучше, Сим?
— Да, всё хорошо, мэм, — ответил лакей. Как ни в чём не бывало, он поклонился Чармейн и раскрыл перед ней парадные двери, за которыми сияло солнце, и догорал прекрасный день.
«Если я когда-нибудь и выйду замуж, — размышляла девочка, пересекая Королевскую площадь, — то детей у меня уж точно не будет. Они сведут меня с ума уже через день, и я сделаюсь настоящей злюкой. Наверно, мне стоит поступить, как принцесса Хильда, и обойтись без мужа. Тогда я смогу научиться состраданию и доброте. В любом случае, сначала потренируюсь на Питере. Оставаться с ним приветливой и спокойной крайне сложно — очень хороший урок для меня».
Когда Чармейн отворила железные воротца у домика двоюродного дедушки Уильяма, её сердце переполняла решимость стать доброй. Она спокойно прошагала по садовой дорожке между кустами синей гортензии, нигде не повстречав Ролло. К лучшему. Добродушно относиться к Ролло у неё бы не получилось ни за какие сокровища мира.
«Выше человеческих сил,» — решила для себя девочка и опустила Бродяжку на коврик в гостиной. В комнате царили чистота и порядок. Подле кресла, как и прежде, аккуратно стоял чемоданчик, а на кофейном столике красовалась ваза с разноцветной гортензией. Цветы заставили Чармейн нахмурить брови. Вне сомнений перед ней стояла та самая ваза с гортензией, которая недавно исчезла на тележке. «Возможно, Питер заказал утренний кофе и вместе с ним получил вазу, — подумала было девочка, но тут вспомнила свою спальню с кое-как развешанной сырой одеждой и валяющимися на полу одеялами. — Чёрт! Нужно прибраться.»
Отворив дверь в спальню, она замерла на пороге. Кто-то застелил её постель и аккуратно сложил высушенный наряд на комоде. Чармейн едва сдерживала подступающую ярость. «Добродушие и спокойствие,» — напомнила себе девочка и пулей рванула на кухню.
Питер сидел за столом с самым очаровательным на свете видом, по которому Чармейн тут же догадалась, что он что-то затеял. Над огнём в очаге висел котелок, в котором что-то побулькивало, и, от которого доносился незнакомый пряный запах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
