— Собственноручно начну выращивать их, — решил он в итоге. — Они чудесней и разнообразней роз.
— Вы можете выращивать даже синие, — заметил я. — Моя матушка использует заклинание с медным порошком для наших кустов гортензии.
Пока он обдумывал эту идею, бубня себе под нос, я спросил его, можно ли забрать вазу с цветами, чтобы доказать тебе, что я и правда встречался с ним.
— Конечно, конечно, — ответил он. — Хорошее доказательство. И передай своей подруге, которая разговаривала с огненным демоном, что я надеюсь полностью закончить план дома к тому времени, когда он ей понадобится.
— Вот так, — закончил Питер, — я взял цветы и вернулся обратно. Невероятная история!
— Совершенно невероятная, — откликнулась Чармейн. — Он не взялся бы выращивать гортензию, если бы кобольды не обрубили их, а я не собрала их, а ты не заблудился… Голова кругом идёт.
Девочка оттолкнула тарелку с противной капустой и репой. «Нужно быть доброй и приветливой. Приветливой и доброй. Непременно!» — напоминала она себе.
— Питер, а давай я завтра забегу к отцу в пекарню и одолжу поварскую книгу? У него их сотни, он ведь лучший пекарь в городе.
— Хорошая мысль, — радостно улыбнулся юноша. — Матушка никогда не учила меня готовить, стряпала всё сама.
«И не стану ему припоминать того, что он наплёл про меня двоюродному дедушке Уильяму, — поклялась себе Чармейн. — Я ведь добрая. Сама доброта. Но если он ещё хоть раз…»
Глава десятая,
в которой Блик забирается на крышу
Всю ночь Чармейн преследовали тревожные мысли. Если в доме двоюродного дедушки Уильяма есть путь, ведущий в прошлое, то каково будет прийти завтра к королю и узнать, что он её вовсе не ждал, потому что она нечаянно попала в прошлое на десять лет назад? А если на десять лет в будущее? Тоже хорошенькое дельце, прийти и увидеть на троне принца Людовика. Нет-нет, Чармейн для себя твёрдо решила, что завтра отправится во дворец пешком.
Утром девочка щёлкнула воротцами и отправилась в путь, а Бродяжка семенила следом. Когда они дошли до скалистой гряды, над которой возвышался горный луг лаббока, собачка окончательно выдохлась и едва плелась, поэтому Чармейн ничего не оставалось, как взять её на руки. «Опять и снова,» — пронеслось в голове у девочки. Чармейн деловым шагом направлялась к городу с довольной Бродяжкой на руках, которая то и дело пыталась лизнуть ей щёку. «Чувствую себя совсем взрослой и самостоятельной девушкой, которая привычно шествует на работу», — подумалось ей.
Ночью снова шёл дождь, однако теперь небо напоминало чистый голубой океан, по которому неслись белоснежные ватные облака. Горы оделись в лоснящиеся шелка синих и зелёных оттенков, город сверкал мокрыми мостовыми, а на волнах широкой реки танцевали солнечные блики. Чармейн чувствовала себя умиротворённой и счастливой. Она предвкушала ещё один интересный день, полный документов, писем и дружеских разговоров с королём.
Когда Чармейн ступила на Королевскую площадь, сиянье золотых крыш ослепило её, и пришлось опустить глаза. Бродяжка моргала и жмурилась, а затем вздрогнула, так как на дворцовой крыше неожиданно раздался крик:
— Посмотри на меня! Посмотри на меня!
Чармейн подняла голову — её глаза заслезились. Тогда она прикрыла их свободной рукой и снова посмотрела наверх. На торце крыши, в тридцати метрах над мостовой, сидел Блик и весело махал ей рукой, норовя вот-вот потерять равновесие и сорваться вниз. Чармейн в раз забыла все свои вчерашние мысли о детях, опустила Бродяжку на землю и кинулась к парадному входу. Она яростно стучала в двери и дёргала шнур колокольчика.
— Тот малыш! — выпалила девочка Симу, открывшему, наконец, ей дверь. — Блик. Он сидит на крыше! Его немедленно надо снять оттуда!
— Неужели? — спокойно проговорил Сим и неторопливым старческим шагом направился на площадь. Чармейн пришлось прождать несколько минут, прежде чем лакей дошёл до удобного места и разглядел сидящего на крыше мальчишку.
— Совершенно верно, мисс, — покивал он. — Вот бесёнок. Он же упадёт. На крыше ведь скользко, как на льду.
— Так пошлите кого-нибудь, чтобы снять его! — нетерпеливо переминалась Чармейн. — Быстрее!
— Я не знаю, кого можно послать, — размеренно произнёс лакей. — Во дворце никто не умеет лазить по крышам. Можно попросить Джамала, но у него только один глаз, едва ли он удержит равновесие.
Бродяжка суетилась у ног девочки и просилась на руки, но Чармейн не обращала на неё внимания.
— Тогда пошлите меня, — решительно заявила девочка. — Скажите только, как туда забраться. Ну же! Этот мальчишка вот-вот свалится.
— Хорошая мысль, — кивнул Сим. — Идите по коридору, мисс, и в конце увидите лестницу. Последний виток приведёт вас на деревянную площадку, там будет низенькая дверца…
Чармейн не дослушала и побежала, предоставив Бродяжку самой себе. Девочка пронеслась по каменному коридору и влетела в вестибюль с широкой лестницей. Она начала взбираться по ступеньками, проклиная всё на свете. Её очки на цепочки постоянно подпрыгивали и мешались, а стена быстро кружилась перед глазами. Преодолев два пролёта, девочка начала бояться, что уже опоздала. Её взору представилось хрупкое тельце мальчика, летящее вниз к каменной мостовой и… и… шлёп! А ведь рядом ещё может оказаться Бродяжка. Задыхаясь, Чармейн проскочила третий пролёт. Казалось, им не будет конца. Наконец, каменные ступеньки сменились деревянными, но и они оказались бесконечными. Девочка почти выбилась из сил, когда ступила на деревянную площадку и открыла низенькую дверцу. Сиянье золота ослепило её. Надеясь, что она успела вовремя, Чармейн сделала шаг на крышу.
— Я уф думал, ты никогда не придёшь, — произнёс Блик. На нём был голубой костюмчик, а золотые локоны светились под стать дворцовой крыше. Мальчик казался совершенно невозмутимым и куда больше походил на задумчивого ангела, нежели на испуганного малыша, застрявшего на огромной высоте.
— Тебе, наверно, очень страшно? — беспокойно выдохнула Чармейн. — Держись крепче и не двигайся. Я сейчас подползу и сниму тебя.
— Да, пофалуйста, иди фюда фкорее, — любезно отозвался Блик.
«Он не осознаёт всей опасности! — подумала девочка. — А вот мне нужно взять себя в руки.»
Очень осторожно ступая по крыше, она аккуратно перебралась наверх и уселась на торце, как Блик, свесив ноги по бокам скатов. Сидеть так оказалось крайне неудобно. Чармейн даже не знала, что хуже: обжигающие, мокрые, скользкие и острые пластины, покрывавшие крышу, или же ощущение, что её вот-вот разрежет надвое торцом, явно не предназначенным для сидения. Когда девочка мимоходом взглянула на Королевскую площадь, — небольшое пятнышко далеко внизу, — Чармейн немедленно и очень серьезно напомнила себе, что всего три дня назад сотворила заклинание полёта, которое спасло её от лаббока и показало, что в экстренных ситуациях она может летать. Скорее всего, следовало схватить Блика за пояс и вместе с ним плавно опуститься вниз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
