звучал насмешливо, но с оттенком любопытства. — Ты думаешь, что я пришёл сюда для того, чтобы слушать твои истории? Или ты надеешься, что сможешь меня чем-то удивить?
Он слегка наклонил голову, продолжая смотреть на командира с выражением, как будто тот был для него не более чем очередным объектом для развлечения.
— Я уже в курсе дела, — сказал Зенон с лёгкой усмешкой, его голос звучал как ледяной ветер. Он не сводил взгляда с командира, наблюдая за каждым его движением.
— Но ты всё равно не видишь всей картины, — сказал командир, его тон становился более серьёзным. — Ты можешь думать, что контролируешь всё, но в действительности ты только следуешь за событиями, которые уже начали разворачиваться без твоего участия.
— И я здесь не для того, чтобы тебе что-то объяснять. Я пришёл, потому что был вызван. Всё остальное — это не моё дело.
Командир молча кивнул, его взгляд стал ещё более напряжённым, но в его глазах не было страха, лишь холодная решимость.
— Так ты думаешь, что если ты пришёл по чьему-то вызову, то это освобождает тебя от ответственности за происходящее? — спросил он, не скрывая своего недовольства. — Ты можешь считать, что играешь в свои игры, но здесь, в этом зале, все решения касаются нас всех.
Зенон небрежно развёл руками, как будто слова командира его не затронули.
— Я не обязан отвечать за твою игру, старик, — сказал он, иронично скривив губы. — Но если ты настаиваешь… Я только скажу одно. Эти события больше не поддаются контролю. Вы все стоите на краю, и не важно, что ты думаешь или как ты действуешь. Это уже не в твоих руках.
Он сжал кулак, и в его глазах промелькнуло что-то жестокое, но в то же время опасно безразличное.
Командир поджал губы, его терпение на грани. Он видел, как Зенон с каждым словом ощущал власть, как его уверенность в том, что он контролирует ситуацию, становилась всё более явной.
— Ты можешь говорить что угодно, но я видел, что ты на самом деле здесь не ради нас, — сказал он, не отводя взгляда. — Ты играешь свою игру, а все остальные для тебя просто пешки.
Зенон тихо засмеялся, его смех был коротким и холодным, как зимний ветер.
— Ты прав. Я здесь не ради вас. Но это не значит, что я не могу быть полезен, — его лицо стало ещё более серьёзным. — Я всегда делаю всё ради своего интереса. И если ты думаешь, что можешь решить эту проблему без меня, то ты глубоко ошибаешься.
Командир почувствовал, как его решимость тронула что-то внутри. Он знал, что Зенон был не тем человеком, с которым можно было просто разговаривать. Но его слова носили в себе нечто большее, чем просто угрозу — в них была истина, которую было трудно игнорировать.
— Ты думаешь, что твои действия не имеют последствий? — спросил командир, его голос стал более твёрдым, почти холодным. — Всё, что происходит, рано или поздно вернётся к нам. Ты не можешь остаться в стороне и считать, что всё будет хорошо.
Зенон, не отвечая, откинул капюшон, обнажая лицо. Его глаза горели, как два зелёных факела, и его взгляд не оставлял сомнений: он был готов к любым последствиям.
Он медленно шагнул вперёд, его шаги были спокойными, но каждый из них отдавался эхом в комнате, создавая ощущение, что он был в центре всего происходящего. Он остановился на несколько шагов от командира, не отрывая от него взгляда.
— Ты не понимаешь, — сказал он наконец, его голос был тихим, но каждое слово звучало как приговор. — В этом мире, если ты хочешь выжить, ты должен быть готов к тому, что все твои решения приведут к жертвам. Я не могу и не хочу спасать всех. Я спасаю только тех, кто может быть мне полезен.
Командир внимательно следил за каждым движением Зенона. Его слова попадали в цель, но он не собирался уступать.
— Ты не можешь жить вечно, используя только других людей, — ответил он, почти с вызовом. — В конце концов, ты сам окажешься один. И твоя «игра» будет стоить тебе слишком дорого.
Зенон рассмеялся, его смех был лишён эмоций, пустым и холодным.
— Я не боюсь одиночества. Я боюсь только того, что упущу шанс. Не забывай, старик, в этом мире выигрывает тот, кто может использовать всё, что ему даётся, а не тот, кто пытается придерживаться своих моральных принципов.
Клеменс резко встал, его лицо исказилось от ярости. Он больше не мог выносить пустую болтовню Зенона, его холодный расчет и уверенность, что манипуляции и жестокость — единственный путь к успеху.
— Ты мне надоел! — выкрикнул Клеменс, его голос сотряс воздух. — Ты думаешь, что можешь использовать людей, как пешек в своей игре? Что ты думаешь, ты кого-то обманешь? В конце концов все окажутся на одном уровне, и тогда ты останешься без всех этих «ресурсов», как ты их называешь!
Зенон с улыбкой на губах обвел взглядом всех присутствующих в комнате, но его глаза вернулись к Клеменсу, иронично мерцая в темноте. Он сделал шаг вперед, не спеша, будто наслаждаясь моментом.
— Опа-на. Вы только посмотрите. Клеменс Вольф. Я тебя не заметил, — произнес он, его голос был мягким, почти насмешливым, но в нем не было и капли уважения. — Ты всё тот же… старая, устаревшая модель, которая верит в свои принципы и пытается всему миру что-то доказать. Как поживаешь? И как поживает твой дорогой друг Вильям?
Клеменс напрягся, услышав имя Вильяма. Сердце екнуло, но он постарался сохранить спокойствие. Его взгляд, полный гнева и решимости, встретился с холодными глазами Зенона.
— Не смей касаться его имени, — проговорил Клеменс сквозь зубы, его голос был жестким и едва сдерживаемым. — Ты можешь пытаться тронуть меня, но с этим ты перегибаешь палку.
Зенон слегка наклонил голову, его улыбка стала еще более насмешливой.
— О, как чувствительно, — прошептал он, его глаза искрились от удовольствия. — Так если ты так ему предан, где ты был когда был ему нужен, друг?
Клеменс стиснул зубы, его взгляд становился всё более холодным и решительным. Каждое слово Зенона ударяло точно в цель, и хотя боль не могла быть скрыта, он не позволил ей взять верх.
— Ну да, был бы у меня
