фантастически, пока ты не объявилась и всё не испортила. Говорила я тебе: не суйся проводить собственные расследования. Думаешь, ты всё знаешь, да? Теперь и я по уши в неприятностях, и тебя отправили восвояси.
Я вырвалась из хватки Софии и развернулась к ней лицом.
– Думаешь, я хочу отправляться восвояси?! – рявкнула я. – Нет, я хочу выяснить, что случилось с мамой! А ещё я хочу стать агентом – больше всего на свете хочу!
Мы устроили такую сцену, что проходившая мимо женщина с планшетом в руках остановилась и удивлённо подняла брови, но затем зашагала дальше. София снова ухватила меня за руку и потянула к кабинету Уоллеса Джонса.
Перед его дверью я снова стряхнула её руку, одёрнула одежду и пригладила ладонью волосы. София забарабанила в дверь.
– Входите! – раздался голос.
София шагнула вперёд, снова волоча меня за собой.
– Доброе утро, мистер Джонс. Профессор Д’Оливейра просила передать, что Агата Фрикс отстранена от работы.
Он взглянул на меня с нескрываемым любопытством.
– Уже? Твоей маме понадобилось на это целых пять недель.
– Маму отстраняли от работы?!
Мистер Джонс улыбнулся и жестом предложил мне сесть.
– Если я правильно помню, по меньшей мере дважды. Она тоже была довольно… упряма. – Он помолчал немного, глядя куда-то мимо меня и Софии, точно видел перед собой маму. – Но имей в виду, интуиция её никогда не подводила.
Во мне зародилась крохотная искорка надежды. Я подалась вперёд.
– Так вы можете отменить моё отстранение?
– Нет, – отрезала София. – Профессор недвусмысленно дала понять, что…
Мистер Джонс вскинул руку:
– Спасибо, мисс Солоков. Дальше я как-нибудь сам разберусь.
Она явно рассвирепела, но кивнула и удалилась, закрыв за собой дверь (несколько громче, чем требовалось).
Мистер Джонс несколько мгновений разглядывал меня в благожелательном молчании. А потом наклонился через письменный стол:
– Хочешь добрый совет от старого ворчуна?
– Разумеется.
– Не выказывай своё презрение к правилам так… откровенно. Когда тебя примут обратно, улыбайся, кивай и кланяйся. Демонстрируй, что усвоила урок. Сумеешь?
– Наверное…
Он улыбнулся:
– Вот и славно. Можешь идти.
Я выудила из кармана пейджер и протянула ему.
– Наверное, нужно это вернуть?
– Нет, оставь себе. Уверен, при твоих похождениях он понадобится тебе очень скоро.
– Спасибо.
Я поднялась. Телефон на его столе зазвонил. Мистер Джонс подал мне знак подождать.
Звонок оказался коротким. Мистер Джонс только и сказал:
– Понятно. Я ей передам.
И положил трубку на место.
– Встретишься с подругой у передней двери.
– Спасибо, – повторила я. – Не только за… – Чуть не разревевшись, я так и не смогла закончить фразы.
– Знаю, моя милая, знаю. Пожалуйста.
Брианну я нашла у двери. Только без вещмешка.
– А где твоя сумка?
– Конфисковали.
– О нет! Прости, пожалуйста.
Она пожала плечами:
– Там всё равно не было ничего невосполнимого.
Я тут же подумала о мамином ключе – такого мне больше не найти.
Дверь открылась сама собой, хотя ни Брианна, ни я к ней даже не прикоснулись.
– Нам лучше идти, – заметила я, показывая на видеокамеру над головой. – Подозреваю, они следят, чтобы убедиться, что мы и правда ушли.
Брианна показала камере язык.
– Перестань! – остановила её я. – Я всё ещё надеюсь когда-нибудь сюда вернуться.
– Они это заслужили. Снобы!
Возражать я не стала. Конкретно сейчас я была зла на Гильдию, на Софию и особенно на профессора. Они не слушали ни единого моего слова – и теперь никто не расследует склад с взрывоопасными материалами. И они отобрали у меня ключ… Хотя, если уж говорить начистоту, на себя я тоже злилась. Я загубила такую возможность!
Мы молча шагали по тоннелям. Близ Мраморной Арки я порывисто обняла Брианну.
– Ой, кстати, ты пойдёшь завтра смотреть фейерверки? – спросила она. – Мы с Лиамом собираемся. Может, присоединишься? Хоть отвлечёшься немного после всего этого.
Я покачала головой:
– Не думаю, что из меня сейчас выйдет хорошая компания.
Она сжала мне руку.
– Ну да, понимаю. Но дай нам знать, если вдруг передумаешь.
Я вздрогнула, как будто кто-то уколол меня булавкой. Вот чего я лишусь, если мы переедем в Корнуолл. Сколько времени потребуется на то, чтобы завести таких друзей, как Брианна с Лиамом? Я уже знала ответ – таких, как они, больше нет.
Брианна зашагала в сторону Кадоган-плейс. Я проводила её взглядом. После минутного размышления я поняла, что сейчас надо побыть с мамой.
Я дождалась автобуса номер семьдесят четыре и села, глядя, как за окном проплывает Лондон. На душе становилось всё мрачнее. Только что меня приняли в ряды Гильдии как самую юную Привратницу во всей истории, а теперь я – снова никто. Ситуация куда хуже, чем раньше, когда я не подозревала о существовании Гильдии, поскольку теперь-то я знала, чего лишаюсь. Я успела лишь краем глаза взглянуть на место, куда бы могла вписаться, – место, где ценили талант к решению головоломок и расшифровке кодов.
Включив телефон, я обнаружила три пропущенных сообщения от Лиама:
Я ответила:
Лиам отозвался немедленно:
До меня дошло, что он думает, будто меня исключили из школы. Даже через экран телефона я почувствовала, что мой друг в панике.
Я сунула телефон в карман и снова задумалась, какой станет моя жизнь, если мы из-за папиной работы переедем в Корнуолл. Без Брианны. Без Лиама. Без Лондона. Без Гильдии Привратников. Хотя Гильдии-то я уже и так лишилась, верно? Я вспомнила слова Уоллеса Джонса. Маму, мол, тоже отстраняли. Но её-то приняли обратно. Как она этого добилась? Могут ли и меня принять обратно?
До ворот Бромптоновского кладбища автобус ехал около получаса. Я побрела по знакомой тропинке к маминой могиле. Добравшись до места, стёрла с каменного надгробия наросший мох. Надгробие лежит горизонтально – как маленькая кровать. Книга, которую я оставила в прошлый раз, исчезла. Я надеялась, что кто-нибудь ей порадуется. Присев на камень, я стала рассказывать маме про события последних дней, в том числе и про папино рабочее предложение.
– …ну и понимаешь, мам, я не хочу ехать. Но для папы это было бы просто здорово, и я, наверное, эгоистка, раз мечтаю остаться в Лондоне. Но, как бы то ни было, из Гильдии сейчас я отчислена… – Я вздохнула. – Всё это очень утомительно! Приходится думать о том, кто и что замышляет против меня, вместо того чтобы просто заводить друзей и делать домашку.
Я помолчала, не в силах припомнить, когда в
