По первой выпили молча.
– Что делать собираешься, – спросил я Чабби, и тот пожал плечами.
– Есть у меня старый вельбот… – Это была стандартная двадцатифутовая шлюпка, но на воде держалась неплохо. – Пожалуй, снова займусь «обрубками». – На рифах водились крупные лангусты, за их замороженные шейки давали приличные деньги. Именно так Чабби зарабатывал на хлеб, пока мы с «Плясуньей» не объявились на Святой Марии.
– Вельботу нужны новые двигатели, старые свое отслужили. – Мы выпили еще по пинте, пока я прикинул собственные возможности и решил, что две тысячи долларов погоды не сделают. – Куплю тебе пару моторов по двадцать «лошадей».
– Нет, Гарри. – От возмущения Чабби нахмурился и замотал головой. – Я прилично скопил, пока у тебя работал.
– А ты, Анджело?
– Продам душу, завербуюсь на Рауано.
– Придумал тоже! – Чабби его планы не устраивали. – Мне на вельботе без команды никак.
Значит, не пропадут. От сердца отлегло – я считал себя ответственным за обоих. Особенно радовало, что Чабби приглядит за Анджело. Тот тяжело переживал гибель Джудит, ушел в себя и все больше помалкивал. От прежнего бесшабашного Ромео следа не осталось. В надежде на время, которое все лечит, я, пока шли спасательные работы, не давал ему сидеть сложа руки, и все-таки парень крепко запил, заливая дешевый бренди пинтами эля. Для выпивох – самое последнее дело, так и до денатурата недалеко.
Чабби и я расслаблялись, как ни в чем не бывало потягивая пиво из кружек, но помня, что с завтрашнего дня наши пути-дорожки расходятся. Неизбежное расставание омрачало встречу.
В ту ночь в гавани стоял южноафриканский траулер, зашедший на бункеровку и для ремонтных работ. Анджело окончательно вырубился, а мы с Чабби затянули песню. Шестеро здоровяков из команды траулера выразили недовольство в самых нелестных выражениях. Ни Чабби, ни я спустить неучтивости не могли и отправились на задний двор выяснять отношения.
Дискуссия удалась на славу. Вскоре прибыл Уолли Эндрюс в сопровождении полицейских со щитами и дубинками и арестовал даже павших на поле брани.
– Моя плоть и кровь… – возмущался Чабби, когда нас заталкивали в камеры. – Сын родной сестры руку на меня поднял…
Уолли проявил гуманность и послал одного из констеблей в «Лорда Нельсона» опросить свидетелей, чтобы смягчить нашу участь. Тем временем мы подружились с рыбаками и передавали друг другу бутылку через прутья решетки. Уолли на обвинении не настаивал, и на следующее утро всех отпустили. Я уехал в бухту Черепахи попрощаться с бунгало: убедился, что посуда перемыта, разбросал по шкафам шарики нафталина и вышел. Дверь запирать не стал – квартирных краж на Святой Марии отродясь не бывало.
В последний раз заплыл я за риф и полчаса с надеждой ждал появления дельфинов. Не дождавшись, поплыл обратно, принял душ и переоделся, взял старую, обшитую кожей армейскую сумку и вышел к стоявшему во дворе пикапу. Проезжая через пальмовую плантацию, я ни разу не оглянулся, но дал себе слово вернуться в эти места.
На стоянке перед отелем я припарковался и раскурил сигару. В полдень, окончив смену, из центрального входа вышла Мэрион и, дерзко покачивая бедрами под мини-юбкой, пошла вдоль подъездной аллеи. Я свистнул. Она подбежала к пикапу и скользнула на пассажирское сиденье.
– Так обидно за вашу лодку, мистер Гарри…
Мы несколько минут поболтали, прежде чем я задал вопрос:
– Мисс Норт звонила из отеля? Может, телеграмму отправляла?
– Не припомню, мистер Гарри, но для вас могу разузнать.
– Прямо сейчас?
– Конечно, – охотно согласилась Мэрион.
– Заодно поинтересуйся, не осталось ли у Дики ее снимков. – Вполне вероятно, что Дики – фотограф при отеле – сохранил копии.
Через три четверти часа Мэрион вернулась с ликующим видом.
– Мисс Норт послала телеграмму в ночь накануне отъезда. Вот, можете оставить себе. – Мэрион протянула мне копию на тонкой бумаге.
Телеграмма была отправлена по адресу: «МЭНСОН КВАРТИРА 5 КЕРЗОН-СТРИТ 97 ЛОНДОН», и в ней сообщалось, что «КОНТРАКТ ПОДПИСАН ВОЗВРАЩАЮСЬ АЭРОПОРТ ХИТРОУ РЕЙСОМ 316 БРИТИШ ЭЙРУЭЙЗ СУББОТУ». Подписи не было.
– Дики долго рылся в архиве, одну все-таки отыскал.
На глянцевой фотографии размером шесть дюймов на четыре Шерри полулежала в шезлонге на террасе отеля – в бикини и солнечных очках, но вполне узнаваема.
– Спасибо, Мэрион. – Я вручил ей пять фунтов.
– Ой, как здорово, мистер Гарри! – Улыбаясь, она сунула банкноту за вырез блузки. – За такие денежки просите чего угодно.
– Мой самолет улетает, милая. – Я поцеловал ее в курносый нос и шлепнул по попке.
Чабби с Анджело пришли меня проводить и позаботиться о пикапе. Прощаясь у выхода на посадку, мы неловко пожали друг другу руки. Все, что хотелось сказать, было сказано прошлой ночью.
Самолет с поршневым двигателем оторвался от земли, а Чабби с Анджело остались стоять у ограждения по периметру летного поля.
В Найроби пришлось три часа дожидаться рейса «Бритиш эйруэйз» в Лондон. За время многочасового перелета заснуть не удалось. Спустя годы я возвращался на родину с единственной целью – отомстить. Мне очень хотелось побеседовать с Шерри Норт.
Когда в кармане ни гроша, самое время купить новый автомобиль и костюм за сто гиней. Если выглядишь богатым и преуспевающим, люди охотно верят, что так оно и есть.
В аэропорту Хитроу я побрился и переоделся, там же, из гаража компании «Херц», вместо скромного «хиллмана» взял напрокат «крайслер» и двинул в ближайший паб, где съел двойную порцию омлета с ветчиной, запил ее кружкой пива, а заодно изучил дорожную карту. Я так долго отсутствовал, что боялся заблудиться.
После Малайи и Африки покрытый пышной растительностью, ухоженный английский ландшафт казался чересчур зеленым и рукотворным, а золотистые лучи осеннего солнца – слишком бледными, но поездка в Брайтон все равно доставила мне удовольствие.
Я припарковал «крайслер» напротив «Гранд-отеля» и смешался с толпой туристов. Даже в такое время года в старой части города с ее антикварными магазинами их было, как кроликов в охотничьем заповеднике.
Почти целый час я разыскивал адрес – Павилион-аркейд, – который когда-то прочел на подводных санях Джимми Норта. Здание пряталось в глубине мощенного булыжником двора, большинство окон скрывалось за ставнями. Десятифутовый фасад «Подводного мира Норта» выходил в переулок. Дверь заперта, а единственное окно задернуто шторой. Я попробовал заглянуть в щелку между ее краем и оконным проемом, но безуспешно – из-за темноты в помещении. На стук никто не отозвался. Уже уходя, я заприметил квадратный кусок картона, который раньше был прилеплен внизу окна, а потом отвалился. На мое счастье, он лежал на полу лицевой стороной вверх. Выгнув шею, я кое-как разобрал сделанную от руки надпись: «За справками обращаться в «Морской простор», Даунерс-лейн, Фалмер, Сассекс». Пришлось вернуться к машине и свериться с дорожной картой.
