Из первых двух писем следовало, что Паркер и Уилтон – доверенные лица и посредники, которые представляли интересы знатных клиентов в эпоху королевы Виктории. В письмах содержались инструкции относительно поместий, денег и ценных бумаг. Все письма были написаны и отправлены между августом 1857-го и июлем 1858 года и скорее всего выставлялись одним лотом на антикварном аукционе.
Содержание документов оказалось откровенно скучным, зато одна из страниц десятого письма заставила меня вздрогнуть.
Два слова были подчеркнуты карандашом, а на полях рукой Джимми Норта сделана пометка – «Б. Муз. Е.6914(8)». Меня больше интересовали подчеркнутые слова – «Утренняя заря». Где-то я их слышал. Не помнил, где и когда, но чуял, что обнаружил нечто важное.
Я вернулся к началу страницы: отправлено из Бомбея шестнадцатого сентября 1857 года.
«Дорогой Уилтон!
Наистрожайше препоручаю Вам обеспечить надлежащую выгрузку и сохранность пяти единиц клади, отправленных на мое имя по вашему лондонскому адресу кораблем «Утренняя заря» Ост-Индской компании. Время отплытия – до 25-го числа текущего месяца, пункт назначения – пристань компании в лондонском порту.
Прошу подтвердить своевременное получение груза.
С совершенным почтением, полковник сэр Роджер Гудчайлд, командир 101-го полка индийских стрелков ее величества.
Капитан фрегата «Пантера» любезно согласился доставить Вам это письмо».
Я понял, что напал на след и получил ключ к тайне. Дрожащей от волнения рукой осторожно положил листок на стол и прижал серебряным ножом для разрезания бумаги, чтобы спокойно перечитать.
Раздался шум двигателя – от ворот подъехал автомобиль, свет фар ударил в окно, и машина свернула за угол дома. Я прислушался. Мотор заглох, хлопнула дверца.
После долгой тишины донеслись невнятные мужские голоса. Я поднялся из-за стола.
Пронзительно вскрикнула Шерри. Звук разнесся по старому дому, вонзился в мозг и разбудил во мне такой неистовый защитный инстинкт, что я скатился по лестнице в холл, прежде чем сообразил, что делаю.
В открытую дверь кухни была видна Шерри и двое мужчин.
Первый – постарше и покрупнее, в бежевом пальто из верблюжьей шерсти и твидовой кепке; сероватое, морщинистое лицо, глубокопосаженные глаза, тонкие бескровные губы. Он прижимал Шерри к стене, рядом с газовой плитой, заломив ей руку между лопаток.
Второй – помоложе, худой, бледный, с непокрытой головой, длинными соломенными волосами до плеч, в кожаной куртке. С довольной ухмылкой он удерживал ладонь Шерри над газовой горелкой, постепенно приближая к язычкам голубого пламени.
Шерри отчаянно сопротивлялась, волосы растрепались, но держали ее крепко.
– Не торопись, парень, – сиплым, сдавленным голосом посоветовал тот, что в кепке. – Дай ей время подумать.
Пальцы Шерри безжалостно придвинули к шипящему синему пламени.
– Не стесняйся, визжи сколько влезет, – засмеялся блондин. – Все равно никто не услышит.
– Кроме меня, – сказал я.
Они обернулись с забавно изумленными физиономиями.
– Ты кто?.. – Блондин отпустил руку Шерри и полез в задний карман.
Я ударил его левой в корпус, правой в голову, и – хотя слабовато получилось – парень не устоял на ногах, тяжело перевернулся через стул и врезался в кухонный шкаф. Не теряя времени, я бросился на второго, в кепке, который с силой толкнул Шерри мне навстречу. Я потерял равновесие – пришлось обхватить Шерри и прижать к себе, чтобы обоим не упасть.
Незнакомец повернулся и выскочил в дверь. Я выбежал следом. На полпути к старому спортивному «триумфу» он глянул через плечо, оценивая ситуацию, понял, что сесть в машину и развернуться не успеет, и с развевающимися за спиной полами пальто рванулся по дорожке в сторону ворот. Я погнался за ним.
По мокрой, скользкой глине быстро не побегаешь – один раз этот тип поскользнулся и чуть не упал. Внезапно щелкнула пружина, сверкнуло выкидное лезвие. Блеск стали остановил бы многих, на что противник и рассчитывал – он устал, ноги разъезжались, дыхание сбилось.
Видя, что взять на испуг не вышло, бандит пригнулся и попытался меня пырнуть. Я перехватил его запястье и, нажав на болевую точку предплечья, заставил выронить нож и тут же бросил через бедро спиной о землю. Грязь смягчила падение, но я уперся коленом ему в живот и навалился всем весом – воздух с хрипом вырвался из легких негодяя. Задыхаясь, он перегнулся пополам, как зародыш в материнской утробе. Я перевернул его, уселся на плечи, вцепился рукой в густые темные, с проседью, волосы и ткнул лицом в желтую грязь.
– Негоже мальчишкам девочек обижать, – по-свойски упрекнул я.
Сзади взревел двигатель «триумфа». Вспыхнувшие фары описали широкий полукруг, лучи осветили узкую дорожку по всей длине.
В спешке я схалтурил, не вырубил блондина до конца и, оставив его напарника валяться в грязи, кинулся по дорожке назад. Мгновение пробуксовав на брусчатке двора, «триумф» рванулся навстречу, слепя фарами и разбрызгивая из-под колес грязь.
Я упал плашмя и скатился в узкий водоотвод, по которому дождевая вода со двора стекала за высокую живую изгородь.
«Триумф» бросало из стороны в сторону. Он пронесся мимо – колеса зловеще чиркнули по каменному бортику водостока в нескольких дюймах от меня, окатив грязью и засыпав мокрыми листьями.
Поравнявшись с мужчиной в бежевом пальто, стоявшим на коленях у края дорожки, машина притормозила, и тот попытался забраться на сиденье рядом с водителем. Я вылез из канавы и понесся вдогонку. Спортивный автомобиль сорвался с места – только комья грязи полетели из-под буксующих задних колес, – набрал скорость и исчез из виду.
Я побежал к «крайслеру», на ходу нащупывая ключи в мокром кармане брюк, но вспомнил, что оставил их на столе в комнате Джимми.
Шерри стояла в кухонном дверном проеме, прислонясь к косяку и прижимая к груди обожженную руку. Волосы растрепались, с плеча свисал оторванный рукав свитера.
– Не смогла его остановить, Гарри. – Она тяжело дышала.
– Сильно досталось?
Увидев, в каком она состоянии, я забыл о спортивном автомобиле.
– Небольшой ожог.
– Давайте отвезу вас к врачу.
– Обойдется.
Она попыталась улыбнуться, но скривилась от боли. Я поднялся в комнату Джимми и принес из дорожной аптечки болеутоляющее и снотворное.
– Не нужно, – запротестовала она.
– Прикажете нос зажать, а таблетки в рот заталкивать?
Шерри замотала головой и проглотила лекарство.
– Вам бы ванну принять, – сказала она. – На вас же нитки сухой нет!
До меня только сейчас дошло, что я замерз и вымок. Отогревшись в ванне, я вернулся на кухню. Шерри, сонная от таблеток, успела сварить кофе и плеснула в него немного виски. Мы сели друг против друга.
