конце концов.
Илья Попов, кандидат исторических наук, старший преподаватель ПСТГУ
Юстиниан до конца жизни стремился примирить Церковь, найти путь к объединению сторонников и противников Халкидонского Собора, и сделал для этого он больше, чем кто-либо. Но, к сожалению, эта его работа так и не была завершена. Дохалкидонские, или древневосточные Церкви – Коптская, Эфиопская, Сирийская, Армянская – находятся вне общения с православными по сей день, и все из-за тех самых споров V–VI веков.
Юстиниан дожил до восьмидесяти двух лет и имел возможность видеть, сколь хрупким было все, чего он достиг. Денег в казне было мало, солдатам платить было нечем, границы вновь оказались незащищенными, и в это время на севере Балкан появились славяне, новые враги. При Юстиниане впервые в источниках упоминаются эти анты и склавины. К тому же на Востоке по-прежнему продолжались бесчисленные споры с монофизитами. Юстиниан в конце жизни решил собрать какой-то Собор в Константинополе и принять уже сторону умеренных монофизитов, даже специально собрал в Царьграде епископов, но осуществлению этих планов помешала только его смерть. И при этом, что интересно, и Юстиниан, и Феодора – святые, хотя церковная политика Юстиниана очень сомнительна. Он очень жестко все это делал и проводил в жизнь. А Феодора вообще поддерживала еретиков. Но факт остается фактом: и Юстиниан, и Феодора всю свою жизнь положили на служение Церкви – такой, какой она была в их время, – и делали все возможное, чтобы сохранить ее единой, вселенской и православной.
Положение Римской империи после смерти Юстиниана в 565 году было очень тяжелым. Уже в правление его наследника, Юстина II, в Италию вторглись лангобарды, а на севере появился новый враг – авары, так что Византийской империи пришлось воевать сразу на нескольких фронтах.
В 579 году в Константинополь был назначен новый представитель папы римского при императорском дворе, 39-летний монах по имени Григорий. Никто тогда еще представить себе не мог, что этот скромный, тяготившийся шумом столицы инок станет будущим Григорием Великим, папой римским, которого в русскоязычной литературе будут именовать папой Григорием Двоесловом. Дело в том, что он написал богословский трактат, который назывался «Диалоги». «Диалогос» по-гречески буквально – «два слова». Так Григорий и стал Двоесловом.
Главной целью его визита было склонить императора помочь Италии против лангобардов, которые уже много лет мешали этой стране спокойно жить. Но империя ничем помочь не могла. Ее главный враг находился на Востоке.
Дело в том, что в 572 году началась новая война с сасанидским Ираном. Вечный мир, заключенный еще в начале правления Юстиниана, закончился. Борьба между двумя самыми могущественными империями ойкумены развернулась на огромных территориях от Йемена до Кавказа.
Это было цивилизационное противостояние, говоря языком Хантингтона, civilization clash, столкновение цивилизаций. Избежать его было невозможно. Это была война не за территории, а столкновение двух сравнимых по величине и по мощности цивилизационных кругов, сил.
Алексей Муравьев, доктор исторических наук, профессор
Государство Сасанидов возникло в III веке в результате восстания ираноязычных персов против владычества парфян. В отличие от своих поверхностно эллинизированных предшественников, династия Сасанидов опиралась на традиции древней персидской державы Ахеменидов. Вскоре под их властью оказались территории от Сирии до границ Индии.
Сасаниды и Рим были вечными противниками, поскольку и те и другие претендовали на господство во вселенной. И, конечно, это объясняет острую напряженность в отношениях этих двух держав, тем более что Сасаниды как преемники Ахеменидов были всегда движимы идеей возвращения утраченного, то есть возвращения под свой контроль, под свою власть тех западных для Ирана провинций, которые в свое время Александр Македонский захватил у Ахеменидов.
Павел Кузенков, кандидат исторических наук
Когда Римская империя стала христианской, это ничего не изменило в отношениях между государствами и даже добавило новых сложностей, поскольку на территории государства Сасанидов жило множество сирийцев-христиан. Кроме того, обе державы претендовали на Армению, которая стала христианской даже раньше Рима, еще в 301 году.
И таким образом римские императоры-христиане начиная с Константина Великого становились как бы естественными защитниками христиан, проживавших на территории сасанидского Ирана. Возникала серьезная проблема, как шахиншахам вести себя в отношении своих подданных-христиан, которые фактически молятся за их политических оппонентов.
Павел Кузенков, кандидат исторических наук
В своей замечательной статье – старой, но до сих пор актуальной, – Себастьян Брок показал, что у христиан была одна государственная лояльность в отношении своего шаха, царя и властей, а другая – в отношении христианского императора, которую они старались не афишировать, но она была, потому что христианская империя – и мы христиане.
Алексей Муравьев, доктор исторических наук, профессор
В начале V века персидский шахиншах, то есть царь царей, поставил христианам условие: никаких гонений не будет, если Церковь официально откажется от связей с византийскими патриархатами. Именно так и возникла Церковь Востока, которую позже стали называть несторианской. И хотя это название отсылает к ереси Нестория, причина ее отделения была чисто политической. Но самое интересное, что даже среди непрерывных войн между ромейской империей и Государством Сасанидов эти государства никогда не прекращали сотрудничать.
Безопасность Ирана была одновременно и безопасностью восточных провинций Римской империи, потому что в случае вторжения варваров, например, через Кавказские горы на северных границах Ирана орды заполняли не только иранские, но преимущественно римские провинции, и поэтому между Ираном и Римом, Византией существовал договор, по которому империя фактически спонсировала содержание дорогостоящих укреплений на северо-западных границах державы Сасанидов.
Павел Кузенков, кандидат исторических наук
Кроме того, оба государства жили во многом за счет трансконтинентальной торговли – знаменитого Шелкового пути, который шел через державу Сасанидов в византийскую Антиохию, и обе стороны были заинтересованы в процветании этого торгового маршрута. Но все это не мешало им вести изнурительные войны, которые длились порой по несколько десятилетий.
В 582 году императором стал Маврикий. Ему удалось невероятное. Он разрешил многовековую проблему империи с персидским царством Сасанидов, и разрешил ее не войной, а политикой. Когда в Персии началась борьба за власть, Маврикий поддержал одного из претендентов на престол – Хосрова. Он дал ему армию и денег и даже усыновил его. В 591 году Хосров с помощью византийцев победил и в благодарность он подписал со своим приемным отцом вечный мир, вернув Византии ее территории в Месопотамии и в Армении. Вот так с точки зрения Византии и нужно было делать политику. Две империи, которые враждовали на протяжении многих веков, стали не
