— А мы уже уехали…
— И мне пришлось предпринять столько усилий, чтобы найти тебя и завоевать, — а ты меня отвергла.
— По-твоему, мне было легко поверить, что ты полюбил меня, когда искал свою… свою хорошую знакомую?
— Но я же искал ее из чувства долга. А тебя я полюбил, когда ты такая маленькая и беззащитная лежала, свернувшись клубочком в кресле, и плакала во сне. Мне захотелось обнять тебя, крепко к себе прижать и защитить от всех твоих страхов. Только понял я это далеко не сразу. Ты как-то совершенно незаметно проникла в мои мысли и захватила всего меня. Такая независимая маленькая особа…
— Вовсе я не маленькая. Маленькая тебя бы не затащила на второй этаж.
— До сих пор не могу понять, как тебе удалось.
— С перепугу, конечно.
— Интересно, что же в таком случае ты способна сделать в хорошем настроении?
Он осторожно привлек меня к себе, его рука нежно обхватила меня за талию.
Я не смогла побороть искушение и коснулась рукой его лица, провела пальцами по щеке, погладила ямочку у основания шеи. Фрэнк глубоко и прерывисто вздохнул и еще крепче прижал меня к себе. В самом деле, почему я должна сдерживать себя и прятать свои чувства? Можно же хоть раз почувствовать себя свободной и счастливой? Я приподнялась и губами коснулась его рта, поцеловав в теплые и такие нежные губы. Природа наградила людей бесценным даром любви, с чем еще можно сравнить это восхитительное чувство обладания? Тот восторг, который испытываешь, когда ощущаешь руками сильные плечи, упругие мышцы. С чем можно сравнить это чудо? Два человека, соединившись вместе, забывают о прошлом, не думают о будущем, для них существует только восхитительный миг слияния души и тела. Каждое прикосновение дарит тебе упоительное чувство восторга и радости, легкости и свободы. Волна чувственности захлестнула меня, но внезапно я испытала жестокое разочарование. Фрэнк резко отстранился от меня.
— Ты не должна так поступать. Я могу потерять контроль над собой.
— Но почему? Ты не хочешь? Тогда ради чего все это?
— Глупенькая, я просто боюсь за тебя, боюсь нанести тебе… вам обоим вред.
— Неужели ты не понимаешь, что этим ты не можешь причинить мне никакого вреда.
К счастью, мне не пришлось долго убеждать его в этом.
Глава 25
Наступил новый день. Он принес с собой новые хлопоты и заботы. Утром Эмма, зайдя ко мне в комнату со стаканом сока, была приятно удивлена, увидев нас вместе. Но Фрэнк ужаснулся, взглянув на ее зеленые руки, и безжалостно выставил ее из комнаты, захлопнув дверь перед самым носом, напрасно она кричала из-за двери, что после возвращения от моих приняла душ и полностью переоделась. Фрэнк был неумолим. Он впустил ее ко мне только после того, как она полностью отмыла с рук всю зеленку. Как оказалось, Тошке было очень грустно, что его всего измазали, и он решил воспользоваться ситуацией и покрасить свою новую бабушку, благо что она не возражала.
Смыв зеленку, Эмма пришла ко мне рассказать, что у Саши уже три дня не было высыпаний, а у Тошки появился аппетит. Они с мамой этой ночью спали по очереди.
Эмма пришла в ужас при виде окна, которое, несмотря на холодную погоду, почти не закрывалось. «Он же тебя заморозит, при такой температуре даже медведи впадают в спячку», — со всей категоричностью заявила она мне Но Фрэнка ей переубедить не удалось — окно оставалось открытым. Мне раздобыли спальный меховой мешок. И я действительно почти впала в спячку. Целыми днями я спала на свежем воздухе. Каждый час Фрэнк будил меня и впихивал очередную порцию фруктов или детского питания. Эмме удалось только убедить его не делать этого ночью. Я напоминала себе гуся, которого откармливают к Рождеству. Но как ни странно, мой токсикоз постепенно сошел на нет, тошнота только немного напоминала о себе по утрам. Через несколько дней я смогла перебраться к себе домой. А еще через неделю, отправив выздоровевшего Сашу в школу и оставив Тошку с бабушкой, я вышла на работу.
Светлана с Олегом должны были вернуться со дня на день. За время моего отсутствия накопилась груда незавершенных дел. И мне пришлось с головой окунуться в работу.
Эмма вернулась к себе домой, а Фрэнк остался и продолжал руководить всеми моими действиями. Привыкнув видеть меня беспомощной и больной, он не желал мириться с моей самостоятельностью и стремился все решать за меня. Наши отношения вновь стали обостряться. Утром он довозил меня до работы, ворчал всю дорогу и почти доводил до слез.
— Ларка! Вытри слезы, они уже капают в кофе. Постой, а почему ты пьешь! Тебе же нельзя!
Я резко поставила чашку на стол и оказалась в Светкиных объятиях.
Выглядела она великолепно, щеки ее раскраснелись от холода, а глаза смеялись. На ней было новое красное пальто и маленькая шляпа с загнутыми полями.
— С приездом! Когда ты вернулась?
— Вчера. А сегодня Олег уже заставил меня выйти на работу. Контора горит, работа стоит, счета не оплачены, документы не оприходованы.
— Документы я разобрала почти все, счета проверены, работа идет.
— Итак, мы снова пьем кофе? Хотя нет, давай по порядку. Для начала скажи мне, Фрэнк здесь?
— Неужели ты не видишь, что его здесь нет? Он появится в двенадцать, потащит меня обедать и будет ругать всю дорогу, а потом будет еще выгуливать в парке после работы. Он постоянно меня обижает и кричит на меня, он командует и все решает за меня, он груб со мной.
— Кофе тебе можно пить?
— Фрэнк прочитал, что кофе пить можно: у меня низкое давление; можно даже вино, но в очень малом количестве. Он теперь каждый день читает толстенные книги по теории ухаживания за беременными, а потом проводит эксперименты на мне — я, так сказать, на практике расплачиваюсь за полученные им знания. Он слишком основательно взялся за дело.
Глубокомысленное Светкино «ага» было прервано появлением Фрэнка, вошедшего в комнату с двумя большими пакетами.
— Сегодня холодно и дождь. Я подумал, что нам лучше будет обедать здесь.
Пока Фрэнк здоровался со Светой и целовал ей руку, я за его спиной развела руками, как бы молча говоря: «Ну вот видишь, что я тебе говорила? Командует». Между тем Фрэнк вытаскивал из пакета еду, расставлял ее на столе и мило болтал со Светланой. Оказывается, она вполне сносно могла говорить по-английски, большинство наших людей, почти половину жизни изучая язык в школе и в институте, все-таки не умеют говорить. Труднее всего преодолеть страх, что тебя не поймут или что скажешь неправильно. Светка смогла покончить со своим страхом во время последней поездки и очень живо рассказывала о своих итальянских впечатлениях, недостающие слова прекрасно заменяли жесты и междометия; как ни странно, они с Фрэнком прекрасно понимали друг друга. Я сложила свои бумаги, буквально вытащив их из-под горячих пирожков с яблочной начинкой — судя по фирменной упаковке, Фрэнк перед визитом ко мне посетил ресторан Макдональдс. Решительным жестом он поставил передо мной то, что, по его мнению, я должна была съесть на обед. На мой взгляд, это несколько превышало мои физические возможности. Однако спорить я не решилась; вместо кофе, который они сварили для себя после обеда, передо мной поставили стакан сока и дали яблоко.
